|
|
|
|
|
|
|
Марк Васильев
Виктор Шапинов и троцкизм. Вероятно ли «превращение Савла в Павла»?
«Я забыла ваши уроки,
Краснобаи и лжепророки.
Но меня не забыли вы…»
Анна Ахматова
В течение последнего месяца левый публицист и идеолог, член РКРП-РПК Виктор Шапинов неожиданно выступил с двумя тезисными заявлениями под заглавием: «Шапинов в ночь под рождество ставит точку в затянувшемся споре сталинистов и троцкистов», и «Нет больше сталинизма и троцкизма, есть революционный марксизм и реформизм» Хотя, тезисы т. Шапинова, есть, в большей степени, рассуждения, но, в них можно увидеть и слегка завуалированное предложение, адресованное к «троцкистам». Виктор Шапинов пишет о желательности формирования «интегральной марксистской (революционной) идеологии», при условии отказа от «сектантского и догматического мышления», свойственного, по мнению т. Шапинова, как троцкистам, так и некоторым сталинистам. Безусловно, такое нестандартное обращение со стороны члена «сталинистской» партии, чья идеологическая линия не только не признает «троцкизм» в качестве революционной идеологии, но, напротив, возлагает (в том числе) и на него вину за реставрацию капитализма в СССР, не должно пройти незамеченным. Главное, как мне кажется, даже не в самом факте появления этих посланий, а в том, какие условия сделали их возможными.
ВРЕМЕНА МЕНЯЮТСЯ, И СТАЛИНИЗМ МЕНЯЕТСЯ ВМЕСТЕ С НИМИ
Не подлежит сомнению, что т. Шапинов взялся за перо для написания вышеупомянутых тезисов, будучи в здравом уме и твердой памяти. И, если вдумчиво прочитать их, то первоначальное чувство парадоксальности исчезает. Стремление к диалогу различных течений левого спектра у него возникло после беспристрастной оценки кризиса российского «официального коммунизма» образца 1996-2005 года. Но, взглянем в историю глубже.
В своих последних статьях Виктор Шапинов настойчиво отождествляет хрущевский и брежневский режимы в СССР как «ревизионистско-анитсталинские». Делает он это, впрочем, зря. Сместив Хрущева, «новобранцы 1937 года» с Брежневым во главе, не только остановили «десталинизацию», но и наложили табу на всякое критическое упоминание о периоде «культа личности». Это не вызывает удивления. Все это поколение номенклатуры, от Брежнева и Громыко до Шеварднадзе, консолидированное в среднем звене партаппарата в 1937-39 годах, было обязано Сталину главным – он расчистил им площадку «высокого старта», необходимого для рывка к вершинам власти. С начала 70-х годов в советском кино и художественной литературе началось осторожное, но все более настойчивое прославление Сталина как «великого полководца», «мудрого государственного деятеля» - «сурового, но справедливого политика». Советские СМИ широко освещали эту тематику и в день 100-летия со дня рождения Сталина, (автор этих строк помнит данное событие). С другой стороны, политический строй позднего брежневского периода стал все больше сближаться с «классическим» сталинизмом. В стране пышно расцветал безбрежный культ Генерального секретаря ЦК КПСС. Рядом с ним поднимались культики сателлитов – Живкова, Хоннекера, Чаушеску, Цеденбала. Я уверен, просуществуй брежневско-андроповский режим дольше, то официальная реабилитация Сталина была весьма вероятна, особенно, если прочность режима была бы закреплена пусть маленькой, но реальной военной победой, каковой, вероятно, представлялся «освободительный поход» в Афганистан. История не предоставила «неосталинистам» такой возможности. Вместо короткого освободительного похода СССР пришлось ввязаться в многолетнюю войну, поглощавшую миллиарды долларов в год, что, при упадке цен на энергоносители и неблагоприятной политической конъюнктуре было весьма тяжелым бременем для экономики СССР, уже вписанной в мировое хозяйство в качестве экспортера стратегического сырья на Запад. Регламентированное распределение дефицитных товаров в 80-е годы (в том числе – масла, мясных продуктов) стало обычным явлением для многих промышленных городов СССР. Рост цен на нефть и газ, протекционизм ТНК болезненно отразились и на системе СЭВ. Ее участники были поставлены перед необходимостью повышения закупочных цен на советские энергоносители, и, все больше залезали в долги к западным кредиторам. Обуржуазивание верхнего слоя бюрократии и прикормленной творческой интеллигенции в СССР резко контрастировало с жизнью рядовых трудящихся. Новое поколение партноменклатуры, 80-х годов взращенное «новобранцами 1937 года», еще более циничное и корыстолюбивое, с завистью смотрело на «легальные» доходы западной буржуазии. Оно имело одну главную мотивацию – восстановление частной собственности. Когда стало ясно, что для воплощения этой мечты в жизнь понадобится распад СССР, партноменклатура быстро выделила из своей среды когорту «реальных политиков», способных решить эту задачи, поставленную мировым капиталом.
Лишенные после 1991 года государственной (и кагебэшной) поддержки традиционные компартии бывшего СССР, стран «второго» и «третьего мира» вступили в полосу глубочайшего структурного и идеологического кризиса. Главным его проявлением стало, прежде всего, массовое ренегатство в лагерь буржуазии и правой социал-демократии, горячим поборником которого оказался бывший генсек КПСС Михаил Горбачев. Создавалось впечатление, что партократы стран СНГ и «восточного блока» стремятся обогнать друг друга, объявляя себя «националистами», «сторонниками частной собственности рыночных отношений», «борцами за общечеловеческие ценности западной демократии». Как ни странно, поливая грязью революцию, некоторые из них, как например, Шеварднадзе, сохранили и нарочито демонстрировали свой пиетет перед Сталиным. Не лучшим образом дела обстояли и на Востоке. Хотя компартии Китая, и Вьетнама остались у власти, но, прикрываясь «национальной спецификой социализма», они взяли курс на сотрудничество с национальной и мировой буржуазией, динамично интегрируясь в экономические и финансовые структуры, созданные капиталом.
Та часть российской партноменклатуры, которая не была готова (или не имела возможности) безоглядно броситься в объятия западного капитала, осталась в рядах компартии и спешно реабилитировала Сталина как «великого марксиста» и «продолжателя дела Ленина». Но, данный поворот не спас положения. История раскрыла перед сталинистами стран СНГ собственную страницу расколов. В России появилось несколько компартий и молодежных коморганизаций, оспаривающих друг у друга право на «чистый» «марксизм-ленинизм». Хотя возрожденная в 1993 году КПРФ многократно превосходила по численности не только все остальные компартии, но и буржуазные псевдопартии типа ЛДПР, «Демократический выбор России», поражение Г. Зюганова на выборах 1996 года было началом кризиса. Сразу же после оглашения результатов голосования, поползли слухи, что они были грубо фальсифицированы. Реально выигравший выборы лидер КПРФ Геннадий Зюганов не настоял на пересмотре, удовлетворяясь допустимым властью господством КПРФ в парламенте и ряде областей России, названых «красным поясом». Все это время идеологи КПРФ, в духе вульгаризированной теории «народного фронта», блокировались с «национально-патриотическими» силами, включая откровенных монархистов и черносотенцев. Данный «брак по расчету», скрепленный полумифологической ностальгией по российской или сталинской великодержавности, оказался прочен до поры до времени. Как только новобуржуазный режим Бориса Ельцина со своей политикой хаотического метания между США, Западной Европой и Китаем, был сменен режимом Путина, отношения между КПРФ и союзниками начали портиться. Состоявшаяся в 2000 году «рабочая встреча» Владимира Путина с двумя идеологами национал-патриотизма, редактором газеты «Завтра» А. Прохановым и редактором газеты «Советская Россия» Чикиным (подробности которой до сих пор не известны) стала своеобразным сигналом новой волны ренегатства из КПРФ. На этот раз в лагерь «сильной власти» побежали, выбрасывая партийные билеты, губернаторы «красного пояса». Особым образцом цинизма явился краснодарский губернатор Александр Ткачев, перебежавший из КПРФ в «Единую Россию» и тут же развязавший полицейские репрессии против своих вчерашних однопартийцев. На президентских выборах 2000 года Путин «неожиданно» одержал уверенную победу в традиционно «красных» регионах, таких как Краснодарский Край, Ставрополье. Прямое и косвенное давление «новой власти» стало причиной расколов в самой КПРФ – выделение «Партии Жизни» Геннадия Селезнева (бывшего спикера Госдумы) и откола сторонников ивановского губернатора Тихонова, создавших «Всероссийскую Коммунистическую Партию Будущего»
Таким образом, полностью оправдался прогноз, данный профессором Александром Бузгалиным в его «Открытом письме молодым сталинистам»: «Подавляющее большинство “рядовых” (не активно-идейных) сталинистов России, - писал он, - …ныне готова голосовать за любого (в том числе – прокапиталистического) действующего вождя, не хулящего Сталина и хотя бы имитирующего политику “твердой руки”. Более того, правого, прокапиталистического, ничего не изменяющего в сущности нынешнего строя, вождя-сталиниста большинство “стихийных сталинистов” примет ныне с большей охотой, чем водждя-коммуниста, ибо эта власть не только не потребует от них никаких самостоятельных действий, но даже и не затронет их мощной боязни каких-либо перемен, а для взращенного сталинизмом обывателя возможность пассивно-мещанского и относительно устойчивого существования, защищенного любым сильным государством, важнее любых, в том числе социалистических. идеалов Тем самым нынешние сталинисты объективно, вопреки своим субъективным интенциям, рыхлят почву для правого авторитаризма в России». Левое движение России познало феномен «красного путинизма». Проф Бузгалин оказался не точен в одном, ряды «красных путинистов» стали пополняться не только пассивными, но и идейными, в том числе, молодыми сталинистами, выработавшими целую теорию поддержки Путина, как «строителя сильного российского капитализма», противостоящего Западу. По их мнению, такой «созревающий национальный капитализм» рано или поздно приведет к «консолидации рабочего класса России». Самыми знаменитыми теоретиками «красного путинизма» оказались виртуальный «национал-революционер», живущий в США Баумгартен и его российский последователь Дмитрий Якушев.
Эти драматические катаклизмы затронули и личную судьбу Виктора Шапинова. В ходе фракционной борьбы, развернувшейся в примыкающем к РКРП «Революционном комсомоле» он и небольшая группа его сторонников были сняты с руководящих постов, а затем, исключены «за фракционную деятельность». Т.о., Виктор Шапинов стал (хотя и не полностью) «свободным публицистом».
ВИКТОР ШАПИНОВ О КРИЗИСЕ «НАЦИОНАЛ- КОММУНИЗМА» И НЕОБХОДИМОСТИ «ОЧИЩЕНИЯ» СТАЛИНА «ОТ ЛИБЕРАЛЬНЫХ, ТРОЦКИСТСКИХ И ПАТРИОТИЧЕСКИХ НАСЛОЕНИЙ»
Свобода, как известно, дает много преимуществ. Появляется время, которое можно использовать для переоценки ценностей. Впрочем, активной деятельности В. Шапинов не прекратил. Одним из ее главных направлений стал «красный интернет-еженедельник» www.communist.ru, который он редактировал и редактирует совместно с группой украинских комсомольцев во главе с А. Манчуком, также вышедших из рядов официальной КПУ. Я не берусь судить, насколько личная судьба т. Шапинова сыграла роль стимула его идейного поиска. Безусловно, что в какой-то мере сыграла. Главное не в этом, а в том, что цепь поражений официального социал-патриотического курса КПРФ, КПУ и близких ним движений заставила Шапинова всерьез заняться поисками «революционной антитезы» официальному «социал-патриотизму». В своей резкой полемике с Якушевым и др «красными путинистами» Виктор Шапинов поднялся до существенных теоретических обобщений и показал, что т.н. «красный путинизм» есть ни что иное, как разновидность идеологии великодержавия и «народного патриотизма», исповедуемая многими официальными компартиями, в том числе, верхушкой КПРФ. Более того, Шапинов увидел и не стал замалчивать факт, что данная идеология позволяет уживаться в КПРФ и в «Союзе коммунистической молодежи» лицам с откровенно фашистскими взглядами, «призывающих очистить партию от тех, кто «не любит Родину и Нацию» и следует «сионистскому» учению Карла Маркса». Не в пример лидерам СКМ, Виктор Шапинов, не ограничился констатацией «отдельных досадных эксцессов», а показал, ЧТО ИМЕННО является питательной почвой для ростков фашизма под сенью красного флага: «До тех пор, пока мы не научимся смотреть на государство и отечество с точки зрения классовой борьбы, до тех пор социализм и фашизм, социализм и национализм будет смешиваться в тех или иных пропорциях не только текстуально, как в цитате Зюганова, но и организационно, как в случае этих молодых фашистов с партбилетами КПРФ. Нет и не бывает никакого «отечества вообще», никакой «родины вообще». Есть Франция парижских Коммунаров и Франция Тьера …, Чили Альенде и Чили Пиночета, Куба Кастро и Че и Куба Батисты. Точно также нет никакой «России вообще». Есть Россия Ленина и есть Россия Путина».
Второй аспект кризиса «национал-патриотического коммунизма», беспристрастно зафиксированный т. Шапиновым, это подъем мелкой и средней буржуазии, поддержанной транснациональным капиталом в ходе т.н. «цветных революций» в Грузии и Украине. Шапинов показал, что, в отличие от КПУ, «проглотившей» многочисленные фальсификации в ходе выборов в обмен на личное спокойствие и депутатскую квоту в Верховной Раде, мобилизованная «ющенковцами» мелкая буржуазия воспользовалась массовым недовольством в полной мере и. путем громких протестных акций добилась пересмотра результатов голосования. «Кстати, если уж и обсуждать, кто виноват в том, что на Украине победила «бархатная контрреволюция», пишет т. Шапинов, - в числе первых виновников следует назвать оппортунистов из руководящей верхушки украинской компартии. Именно они, не умея идти до конца, «сдали с рук на руки» протестные массы «оранжевым».
Виктор Шапинов приходит к выводу, что многочисленные рецепты «демократической», «народной», «национально-освободительной» революции в России и странах СНГ, являются ничем иным, как «хорошо забытым» старым оппортунизмом меньшевистского толка. Основываясь на том, что «российский капитализм давно вступил в монополистическую стадию», он констатирует: «марксистская, позиция по революционной перспективе России заключается в том, что на повестке дня в нашей стране стоит социалистическая революция, которая своей политической составляющей будет иметь переход власти от крупного капитала к классу наемных работников (пролетариату), а в области социально-экономической – уничтожение частной собственности».
Вся совокупность этих памфлетов Виктора Шапинова есть бескомпромиссный приговор «национал-патриотическому коммунизму», который исповедуется верхушкой большинства компартий стран СНГ, в том числе КПРФ». Впрочем, этот приговор вынесла сама политическая действительность, а т. Шапинов нашел в себе интеллектуальные и нравственные возможности не только назвать вещи своими именами, но и показать (хотя бы в самом общем виде), какие уроки левое движение должно извлечь из собственного кризиса. В оценке природы российского, украинского, белорусского капитализма, видению революционной перспективы, т. Шапинов, несомненно, приблизился к той позиции,. которую занимают «троцкисты» - адресаты его «новогодних» писем. Но, не будем торопиться с окончательными выводами.. Ставя «жирную точку в споре троцкистов и сталинистов», Виктор Шапинов делает любопытное открытие. Оказывается, в условиях «современного, постмодернистски-изогнутого информационного пространства» обычный человек «через призмы официальной пропаганды видит Сталина-государственника, Сталина-националиста» и лишен возможности видеть «Сталина-революционера». Иными словами, по мнению Шапинова пунктом расхождения между левыми был извращенный «классовыми врагами» образ Сталина, следовательно, пунктом взаимопонимания, должно быть его очищение.
«Борьба за историю - классовая борьба, - восклицает т. Шапинов. - Растущая популярность Сталина рождает попытки присвоить его себе со стороны разных партий и общественных сил. Однако вся жизнь и борьба Сталина показывает, что он принадлежит рабочему классу, революционерам, коммунистам». Под эти рассуждения т. Шапинов подводит некую философскую базу, основанную на личном опыте борьбы с философией «национал-коммунизма». По Шапинову, отрицая в ходе такой борьбы «национал-патриотического» Сталина, революционеры, как бы возвращаются к истокам на новом уровне, обретая образ «Сталина-революционера и интернационалиста».
ЗАБЛУЖДЕНИЯ ДИАЛЕКТИКА ИЛИ ДИАЛЕКТИКА ЗАБЛУЖДЕНИЙ?
Очевидно, что «троцкисты» не торопятся следовать пафосным воззваниям т. Шапинова, что он поспешно объясняет реликтами догматического и сектантского мышления, неспособностью к диалектике. Возможно, все мы в чем-то грешные люди, но, в данном случае т. Шапинов не прав. На мой взгляд, для глубокого взаимонепонимания есть два вида причин: мировоззренческие и формальные. Начнем с мировоззренческих.
Заблуждения «точки опоры»
Как мы уже отмечали, Виктор Шапинов как полемист очень часто подчеркивает важность материалистической диалектики. На этом фоне вызывающе странно выглядит субъективистская, оторванная от действительности постановка им целого ряда вопросов, от которых он отталкивается. Он, в частности пишет: «Огромным тормозом на пути формирования современной левой идеологии и левого движения становится то, что именно по вопросам прошлого, а не настоящего идет самоопределение и организационное размежевание левых… Куча сталинистских, троцкистских и т.д. групп ведет дискуссию по «важнейшим» и «актуальнейшим» вопросам: был ли социализм в СССР или нет, была ли в тот или иной момент правильной политика Коминтерна, или нет, предал ли Сталин Испанскую революцию, был ли пакт Молотова-Риббентропа необходимостью или беспринципностью и т.д. и т.п. Сектантсткое мышление вертится в порочном круге штампов прошлой эпохи». Читать это, по меньшей мере, удивительно. Регулярные дискуссии между «сталинистами» и «троцкистами» в масштабах российских ведутся как минимум с лета прошлого года.
В качестве этапов таких дискуссий можно назвать летний лагерь Молодежного Левого Фронта под Краснодаром (имевший реально российские масштабы), более скромные лагеря в Подмосковье и под Воронежем. С сентября прошлого года регулярно функционирует дискуссионный клуб Левого Фронта. В этих мероприятиях постоянно участвуют и «троцкисты» и «сталинисты» разных партий и направлений. Смею заверить, что наряду с историческими вопросами (занимающими там относительно скромное место), в ходе дискуссий обсуждались вполне животрепещущие темы, как-то: «природа российского капитализма», «глобализация и современный антиглобализм», «национальный вопрос в контексте войны на Северном Кавказе», «марксизм и искусство», «революционный марксизм и ислам», «социалистическая перспектива Латинской Америки», «студенческое протесное движение» и ряд других тем, в частности, «технологии сопротивления корпорациям и защита трудовых прав». Странно то, что т. Шапинов, имея полную осведомленность о времени и месте всех этих мероприятиях, не только не блеснул там философской оригинальностью, но даже не почтил их ни разу своим участием. Спрашивается, какое он тогда имеет право безапелляционно утверждать, что «самоопределение левых идет только по вопросам прошлого», утратившим свою актуальность?
История «кошерная», и история «некошерная»
Для нас, как марксистов, история никогда не была простой совокупностью фактов, «кошерных» или «некошерных» с точки зрения некой философской доктрины. Столь уважаемый т. Шапиновым Дьердь Лукач уделил немало внимания рассмотрению истории как процесса, в котором а) связаны между собой факты и схема познания этих фактов. б) неразрывна связь между познанием прошлого и познанием настоящего. Он также писал. что «мы не поймем тотальность истории, если будем снисходительно отмахиваться от фактов». Т. Шапинов, как видно из его писем, к фактам нашей недавней истории относится неоднозначно. Они существуют у него либо в виде легитимных фактов, укладывающихся в его «марксистское мировоззрение», либо в виде «артефактов», «некошерных с точки зрения классического (читай – шапиновского) марксизма». Ничтоже сумняшиеся, Виктор Шапинов просто выносит эти «некошерные» артефакты за скобки, объявляя их неким сектантским спамом, который выбрасывается в корзину. «Создается впечатление, - пишет т. Шапинов, - что свои штампы они (троцкистские сектанты, М.В.) просто «забили» в hot-keys клавиатуры – нажимаешь control + «I» и появляется: «предательство Испанской революции», нажимаешь control + «B» и появляется: «привилегии бюрократии», нажимаешь control + «G» появляется «пакт с Гитлером», а control + «K»: «роспуск Коминтерна». Можно, наверное, вообще автоматизировать процесс написания сектантских статей, но это уже дело программистов, а не теоретиков». Советы, конечно, интересные, думается, т. Шапинов смог бы дать ряд дельных предложений авторам учебника «История для чайников». Но, если такой учебник попадет в руки подлинного диалектика, понимающего историю как ТОТАЛЬНОСТЬ то, пользуясь новациями т. Шапинова, он с легкостью впишет эти факты в позитивный, а не «потусторонний» процесс: «Предательство Испанской революции», «Пакт с Гитлером», «Роспуск Коминтерна», «Привилегии бюрократии» и сможет его продолжить дальше: «Потсдамский раздел Европы на сферы влияния», «Предательство Греческой революции», «Коррупционное перерождение бюрократии», «Реставрация частной собственности в СССР», «Вырождение постсоветского сталинизма в «национал-патриотизм», «Исключение т. Шапинова из РКСМ(б). Так что, т. Шапинов, синтез философии с компьютерными технологиями может быть неожиданно востребован совсем не так, как вы думаете.
Съест ли т. Шапинов свою шляпу?
Твердо убежденный в несокрушимости «троцкистского сектантского догматизма», Виктор Шапинов бросает мне (и, вероятно, всему современному троцкизму) две неразрешимых, по его мнению, дилеммы.
«Вы (троцкисты М.В.) не пытаетесь даже ответить на вопрос, почему, вопреки прогнозам Троцкого СССР не рухнул в мировой войне, а выиграл? Почему бюрократия не реставрировала капитализм, а ждала еще 50 лет? А реставрировали именно под лозунгом отказа от сталинизма?
Также она (логика) не объясняет и тот факт, что в ХХ веке «хорошие парни» ни одной революции не совершили, а «плохие парни», наряду с поражениями имеют и ряд весьма крупных успехов. Так что, пока я останусь при своем мнении, но как только троцкисты «сделают» хоть одну революцию я тут же съем свою «сталинистскую» шляпу и выступлю с самой радикальной самокритикой. Боюсь, только, что этого не произойдет».
Самоуверенность, т. Шапинов, обычно плохой помощник. Но, ваши заслуги в беспощадной критике «национал-патриотизма», безусловно, повод для снисхождения. Хотя бы поэтому «троцкисты» не будут ловить вас на слове «шляпа». Дело в том, что в отношении революций мы с вами мыслим в разных категориях. Во-первых, победа революции не тождественна победе вооруженного восстания и взятию власти. Во-вторых, революцию делают прежде всего массы, а «жирондисты», «троцкисты», «сталинисты», «хомейнисты» и пр. участвуют в них, могут возглавлять. Возглавляя – могут двигать вперед, или, наоборот, тормозить, если революция пошла дальше их классовых, сословных или корпоративных интересов. Да, в 20-м веке история не предоставила «троцкистам» шанса возглавить победоносную революцию (почему – разговор отдельный). Но, столь же верно, что «троцкисты» И НЕ ЗАДУШИЛИ НИ ОДНОЙ ИЗ РЕВОЛЮЦИЙ, что нельзя сказать о других, вышеперечисленных течениях. Т. Шапинов пытается обратить внимание, что в современной Скандинавии «троцкисты» и «сталинисты» ныне формируют левый блок. Представьте себе, т. Шапинов, что такое было и раньше. Так, в Южном Вьетнаме с конца 30-х до 1945 года большинство комм. ячеек были смешанными «троцкистско-сталинистскими». Паритет был нестабилен, часто возникали жаркие споры, что, впрочем не мешало совместным партизанским действиям. Вся история закончилась в 1945 году, когда в партизанские районы с севера пришла армия КПВ и ликвидировала паритет, расстреляв «троцкистских предателей».
Ваш первый вопрос, т. Шапинов, кажется просто наивным. Вы, ведь читали Троцкого в оригинале и должны знать, во-первых, то, что Троцкий НИКОГДА НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО СССР ДОЛЖЕН РУХНУТЬ В ХОДЕ ВОЙНЫ. Рухнуть, по словам Троцкого, должна сталинская бюрократия, которую, в отличие от вас, ни Троцкий, ни «троцкисты» не уравнивают с СССР. Во-вторых, Троцкий подчеркивал, что социальный прогноз не есть «пророчество» и поэтому всегда имеет несколько вариантов реализации. В отношении развития СССР Троцкий всегда давал альтернативные прогнозы (как, например, в «Преданной революции»). Равным образом, Троцкий абсолютно не исключал, что в результате военного союза с «западными демократиями» сталинизм получит дополнительные стимулы к укреплению (что и произошло в реальности). Именно, раздел мира на «сферы геополитического влияния», произошедший после 2-й мировой войны позволил капитализму сохранить за собой западную Европу и большую часть постколониального мира, а сталинизму в различных его модификациях просуществовать еще 50 лет. Тем более, советская бюрократия все это время исправно снабжала Запад стратегическим сырьем. А реставрация частной собственности, вопреки вашему утверждению, потребовала не «отказа от сталинизма», а отказа от Октябрьской революции как таковой, что не одно и то же. Это вы могли прочитать и раньше, в частности, у известного вам Вадима Роговина, в книги которого вы также заглядывали. Правда, судя по всему, ваш «интерес» к Роговину был продиктован не интеллектуальным поиском, а конкретным партийным поручением - «разоблачить и заклеймить».
«Сталинист» Дьердь Лукач
Очищая Сталина от «национал-патриотической», «либеральной», «троцкистской» и прочей скверны, т. Шапинов также много говорит о диалектике. Странно то, что в его аргументации центральное место занимает не столько анализ конкретных противоречий сталинского периода, сколько апелляция к мнению авторитетов, подчеркивавших достоинства Сталина (Нексе, Фейхтвангера, Ромена Роллана) и, наконец, Дьердя Лукача. Мнение Лукача для Виктора Шапинова, вероятно было особо ценно с учетом того, что Лукач неоднократно подвергался гонениям в сталинский и послесталинский период.
Шапинов указывает: «Даже такой известный «антисталинист» как Георг Лукач пишет в 1967 году безо всякого раскаяния: «В центральном для Советской России вопросе я стоял на стороне Сталина» Как говорится, «грубо и зримо»…. Если цитату Лукача вырвать из контекста, из времени и пространства, как это делает Шапинов. А контекст, между прочим, интересный. Он заслуживает быть приведенным ниже. Лукач на самом деле пишет следующее: «Уже в 1922 году состоялся марш на Рим, а в последующие годы в Германии произошло усиление национал-социализма, росла сплоченность всех реакционных сил. Поэтому нужно было ставить на повестку дня проблему единого фронта и народного фронта, а также продумывать их теоретически, равно как стратегически и тактически. При этом в редких случаях можно было ожидать каких-то ориентировок от III Интернационала, который все сильнее подпадал под влияние сталинской тактики. Эта тактика колебалась то влево, то вправо. Сталин в высшей степени роковым образом умножил эту теоретическую неуверенность, назвав в 1928 году социал-демократов «близнецами» фашизма. Этим была захлопнута дверь перед любым единым фронтом левых сил. Хотя в центральном для Советской России вопросе (построение социализма в одной стране М.В.) я стоял на стороне Сталина, я считал глубоко отталкивающей эту его позицию». (Лукач. История и классовое сознание, с 88)
Не говоря уже о самом контексте, выпущенное т. Шапиновым маленькое слово «хотя» полностью меняет смысл приведенной цитаты. Контекст показывает, что Лукач «безо всякого раскаяния» пишет не об утверждении, а о своих СОМНЕНИЯХ в правильности сталинской политики, которые появились уже в 1928 году.
Да, Виктор Шапинов прав, просталинские пассажи Ромена Ролана, Нексе, Фейхтвангера формировались не под дулом пистолета. Но, собственно говоря, что это доказывает. Только то, что у них были свои мотивы. Большая часть этих левых интеллигентов (включая также Бернарда Шоу) до пакта Молотова-Риббентропа (а потом и в ходе ВОВ) хотела видеть в сталинском СССР преграду гитлеризму и, поэтому, закрывала глаза на некоторые «некошерные» аспекты сталинской внутренней и внешней политики. Что касается конкретно Лиона Фейхтвангера, то здесь присутствовал и более «земной» интерес. Его книга о 1937 годе была в рекордно короткие сроки издана в СССР 200-тысячным тиражом с уплатой автору немалого гонорара. Излишне напоминать, что книги всех перечисленных «друзей СССР» многократно переиздавались в Советском Союзе, а вот книги писателей, решившихся на более беспристрастную оценку советских реалий (как, например, Андре Жид) были запрещены к изданию.
«Социалистическая бюрократия» как двигатель прогресса
Краеугольным камнем шапиновской философии является диалектика «нетождественности» ленинской работы «Государство и революция» и конкретных советских «социалистических» реалий 30-х годов (которую «троцкисты» не могут понять, так как, по мнению Шапинова, поднялись лишь до формально-логического мышления). Квинтэссенция такой «нетождественности есть «позитивная роль» «социалистической бюрократии» в сталинский период, которую т. Шапинов последовательно отстаивает: «Кроме тяжелых процессов индустриализации и коллективизации, создание материальной базы социализма в СССР потребовало предоставления определенных привилегий слою специалистов, необходимых для развития науки, техники, обороны, управления и т.д. Встала задача подготовки кадров – интеллигенции, которая могла бы освоить передовую технику. Для того, чтобы быстро, в экстренные сроки такую интеллигенцию вырастить, приходилось вводить и некоторое неравенство. Создавались лучшие условия для жизни «бюрократии». В сталинский период это было вынужденной мерой. Внедрить новую технику, развить производительные силы (без чего бюрократию не уничтожить) невозможно было без бюрократии – такова диалектика Так получилось, что имя Сталина ассоциируется именно с тем периодом, когда дело коммунизма двигалось вперед с опорой на бюрократию. Как относится к этому? Хорошо это или плохо?
Как и всякое историческое явление социалистическая бюрократия – это не хорошо и не плохо, она возникает как необходимое условие становления социализма, особенно в отсталой стране, и должно вместе с государством, деньгами и прочим наследием классовой цивилизации занять свое место в историческом музее рядом с ручной прялкой и каменным топором. Но в определенный период и каменный топор и ручная прялка были серьезными факторами прогресса».
Не буду углубляться в философскую корректность сравнения «прялки» как части производительных сил и «бюрократии» как субъекта производственных отношений, интеллигенции как наемных людей умственного труда и бюрократов, как управленцев и субъектов распределения благ. В данном случае, это детали.
Более интересными кажутся рассуждения т. Шапинова о том, как, когда и почему «социалистическая бюрократия» из двигателя «движения к коммунизму» вдруг превратилась в тормоз. Виктор Шапинов пишет следующее: «В области развития орудий труда в конце 50-х – начале 60-х происходит революция, которая приводит к созданию вычислительных машин. Поскольку коммунистические отношения не вызревают в недрах капиталистического общества, а сознательным образом формируются, для социализма особую роль приобретает план, учет, контроль. Вычислительная техника радикально сокращает общественно необходимое рабочее время, которое общество должно резервировать специально на дело администрирования. Более того, сам процесс управления обществом упрощается, переходит с «кустарного» на «фабричный» способ своего осуществления.
Таким образом, уже после смерти Сталина общественная производительная сила доросла до той стадии, когда возможность действительного уничтожения частной собственности замаячила на горизонте. Но тут руководство КПСС сделало все, чтобы не дать этой возможности превратиться в действительность. Наоборот, было ликвидировано и формальное обобществление средств производства, реставрация капитализма». Из этих плохо связанных между собой рассуждений следует вывод, что, пока Сталин здравствовал, «дело коммунизма шло вперед с опорой на бюрократию».Как только Сталина не стало, то бюрократия (при несравненно более благоприятных, по словам самого Шапинова. условиях), почему-то не захотела двигать «дело коммунизма» дальше. И никто не смог заставить ее, родимую, двигаться «к светлому будущему» как прежде. Рассуждая об этом «тонком переходе» марксист и диалектик Шапинов не случайно умалчивает про роль «гегемона революции» - рабочего класса. Ибо, ему известно, что «нетождественные» «Государству и революции» реалии советской политики 30-х – 50-х годов низвели «гегемона» до полумаргинального существования.
Что же являет собой этот новый пример шапиновской «диалектики»? Шапинов, в свойственной ему манере жонглирует историческими фактами, подгоняя их под свои абстрактные схемы. На самом деле, привилегии для интеллигенции (в первую очередь технической) и привилегии для управленцев как вынужденная мера появились не в сталинский период, а много раньше – начиная с гражданской войны. Шапинов умалчивает, что тогда большевики (в полном соответствии с «Государством и революцией») держали эти привилегии под контролем – политическим (рабоче-крестьянские инспекции) и материальным (партмаксимум). Сталинский период знаменит тем, что обе этих контрольных меры БЫЛИ УПРАЗДНЕНЫ, что, безусловно, УВЕЛИЧИЛО ЛЕГАЛЬНЫЕ И НЕЛЕГАЛЬНЫЕ ДОХОДЫ БЮРОКРАТИИ, привело к социальному и имущественному расслоению ВКП(б), об опасности которого указывал, в частности, Ленин.. Виктор Шапинов также не прав в анализе причин «террора 1937 года» как конфликта между рабочим классом и бюрократией. Конфликт, безусловно, был, но он развивался внутри самого бюрократического слоя (точнее – многослоя). В результате нескольких волн «чисток» бюрократия не исчезла и даже не уменьшилась, а, напротив, стала численно больше и социально однороднее. На сцену вышел слой «молодых кадров» с чисто аппаратным воспитанием, не имевший революционного прошлого. (Всю эту стратегию «вертикальной мобильности» Сталин достаточно откровенно изложил на «Февральско-мартовском пленуме 1937 года). Как мы уже указывали, именно в тот период произошла консолидация слоя управленцев брежневско-сусловского поколения, определившее движение СССР через «застой» к горбачевской «перестройке» и далее, к капиталистической реставрации.
«Уничтожение товарно-денежных отношений в одной, отдельно взятой стране»
Теперь, думается, можно сказать и главное. Краеугольный камень разногласий между «троцкистами» и «сталинистами» отнюдь не в личности Сталина и, тем более, не в степени его «испорченности» либералами или «державниками». Хотя, с другой стороны, любопытно, почему «державники-националисты», при их слепой ненависти к Октябрьской революции, питают любовь только к одному-единственному «революционеру» - именно к Сталину. Не к Ленину, не к Плеханову, не к народникам. Скорее всего – не потому, чтобы испортить Шапинову его философию, а по более глубоким причинам.
Секретарь ЦК СКМ А. Карелин, как-то в личной беседе выразил суть разногласий между «троцкизмом» и «сталинизмом» гораздо глубже, чем Шапинов. Он сказал: «я сталинист не потому, что люблю Сталина или признаю сталинскую политику во всем правильной, а потому, что верю в возможность построения социализма в одной стране». Аналогичных откровенных высказываний Шапинова нам не пока встретилось, но, совершенно очевидно, что весь его философский дискурс подчинен именно этой парадигме.
Формально Шапинов не отрицает мировую социалистическую революцию. Но, ее осознание проходит через столь известную всем «троцкистам» «теорию этапов». Главным достоинством Сталина по Шапинову явилось «уничтожение класса частных собственников» и «крупные шаги к преодолению частной собственности». А главным недостатком постсталинского СССР Шапинов (со ссылкой на Мао и Че Гевару) объявляет «сохранение товарно-денежных отношений». Но маоистская критика СССР поставила диалектика Шапинова перед порогом, который он так и не перепрыгнул. Он не дает внятного ответа, как, в соответствии с «теорией этапов» в отдельно взятом СССР могли быть уничтожены товарно-денежные отношения и разделение труда. Эксперимент Пол Пота в Кампучии, одобренный тогдашним китайским руководством, т. Шапинова, почему-то не привлекает. Не случайно, что ни в одной из статей Шапинова, где он анализирует перипетии российского капитализма, мы не найдем анализа соотношения российского капитализма и капитализма мирового. Нигде т. Шапинов не говорит о МЕЖДУНАРОДНОМ РАЗДЕЛЕНИИ ТРУДА. как главном факторе, определяющем динамику современного капитализма и современного сопротивления капитализму. А, между прочим, международное разделение труда, согласно марксистской теории, возникло не вчера. И СССР весь свой период существования также был его субъектом. Об этом т. Шапинов вспоминает эпизодически, для оправдания «временных трудностей построения социализма». Вместе с тем, столь горячо любимый т. Шапиновым Лев Давидович Троцкий еще в 1928 году дал характеристику подобной «диалектике»:
«Под победой социализма они (сталинисты и бухаринцы М.В.) понимают не просто завоевание власти и национализацию средств производства, а построение социалистического общества в отдельной стране. Если принять это токование, то мы получим не мировое социалистическое хозяйство, основанное на международном разделении труда, а федерацию самодовлеющих социалистических общин в духе блаженной памяти анархизма, только с расширением размеров этих общин до размеров нынешнего национального государства.
Если исходить из новой теории Сталина-Бухарина тогда получается такая перспектива, что до полной мировой победы пролетариата ряд отдельных стран осуществляет у себя полный социализм, а затем из этих социалистических стран будет строиться мировое социалистическое хозяйство, подобно тому, как дети строят здание из готовых кубиков. На самом деле мировое социалистическое хозяйство совсем не является суммой национально-социалистических хозяйств. оно сможет слагаться. в основных своих чертах, только на почве того мирового разделения труда. которое создано всем предшествующим развитием капитализма. … Хозяйственные успехи первых стран пролетарской диктатуры будут измеряться не степенью их приближения к самодовлеющему «полному социализму». а политической устойчивостью самой диктатуры и успешностью подготовки элементов будущего мирового социалистического хозяйства» (Троцкий Л.Д. «Критика программы коммунистического интернационала»).
Зная творчество т. Шапинова не трудно увидеть, чьим эпигоном он является. Надеюсь, разница двух мировоззрений будет понятна читателю. Но, как мы уже сказали раньше, кроме мировоззренческой разницы между т. Шапиновым и «троцкистами» существуют еще и более формальные неурядицы.
«ЭЛЛИНЫ И ИУДЕИ» ВИКТОРА ШАПИНОВА
Своему воззванию к «троцкистам» т. Шапинов предпослал эпиграф из проповеди апостола Павла к язычникам галатам «Несть ни эллина, ни иудея». Не знаю, ощущает ли т. Шапинов себя новым апостолом Павлом перед «язычниками-троцкистами», или нет (это его право) но, «Символ, конечно, дерзновенный». По меньшей мере, он должен знать, что перед тем, как проповедовать христово учение «язычникам», библейский Савл с Божьей помощью сбросил с себя тяжелый груз антихристианского прошлого, и только после этого стал апостолом Павлом. В письмах т. Шапинова такой самооценки не наблюдается (возможно, Господа в тот момент кто-то отвлек), зато есть у Шапинова высокопарный (упомянутый нами ранее) императив: «Сегодня же по бескрайним просторам бывшего СССР разгуливают лишь одежды призраков. … Сектантсткое мышление вертится в порочном круге штампов прошлой эпохи» Дальше – больше. В личном письме мне т. Шапинов выказал: «Потому я и написал (письма М.В.), что не хочу будить призраков - сейчас у нас другие вопросы и другие споры. А Вы и Биец стали тормошить призрака прямо с каким-то остервенением».
Таким образом, «тяжелое наследие прошлого» и «погоня за призраками» помешала «троцкистам» оценить «добрую волю». А я хотел бы спросить, почему бы т. Шапинову прежде НЕ ПРИНЯТЬ НА СЕБЯ ЛИЧНО часть ответственности за это наследие? Ведь еще год с небольшим назад он не менее активно «воскрешал духов». Читаем: «Это поражение (социализма М.В.) гигантского исторического масштаба привело к реставрации всех течений и уклонов в революционном движении, которые когда-либо противостояли марксизму. Поражение революции вдохнуло новые силы в меньшевизм, каутскианство, троцкизм, «левый» коммунизм («госкап»), фрейдомарксизм и т.п. течения, вытащило из нафталина вопросы теории, давным-давно решенные историческим развитием коммунистического движения, но воскрешенные откатом назад самой истории». Тогда для т. Шапинова картина мира была проще. «Эллины» («революционеры-сталинцы») противостояли скопищу оппортунистов-«иудеев», поименованных выше. Теперь – «эллины и иудеи» вдруг куда-то исчезли, а революционеры и реформисты остались, но приобрели какой-то бесплотный, неосязаемый характер. Такой резкий «диалектический» скачок мышления Виктора Шапинова требует для отягощенных инерцией прошлого «троцкистов» определенных раздумий.
Есть еще один досадный факт, который мешает современным «троцкистам» избавиться от «догматизма» по отношению к т. Шапинову. Многие годы, вплоть до последнего времени он выступал не просто как воинствующий антитроцкист, НО КАК СОЗНАТЕЛЬНЫЙ ФАЛЬСИФИКАТОР ИДЕЙ ТРОЦКОГО И ИСТОРИИ ТРОЦКИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯ. Сознавая серьезность данного обвинения, считаю необходимым привести пояснения, хотя бы и ценой утяжеления текста.
В 2004 году была опубликована статья Виктора Шапинова «За что убили Троцкого». В ней Шапинов, привлекая мало известные в России источники пытается доказать, что действия подосланного к Троцкому убийцы были не только не преступлением, но подвигом, ибо «предательство генерала Власова выглядит детской игрой по сравнению со злодеяниями троцкизма». Самым отвратительным является основанный на чистейшей подтасовке метод доказательств, применяемый Виктором Шапиновым. Так, для доказательства «альянса троцкизма и фашизма» он цитирует работы Троцкого, что, по его мнению, должно повысить доверие к статье в целом. Но, как цитирует Шапинов. Из множества подтасовок приведем одну, наиболее гнусную:
«С самого начала агрессии Германии во Франции, Троцкий сделал заявление, которое под названием "Мы не изменим своего курса" распространялось во Франции как листовка. Троцкий призвал французских рабочих считать поражение собственного правительства и оккупацию страны фашистами "меньшим злом"! Вооруженное сопротивление гитлеровским войскам троцкисты объявили "несовместимым с интернационализмом", "IV интернационал призывает вас к братанию с вашими германскими братьями" - писали они. Такие призывы нельзя считать случайной ошибкой, - троцкисты остались верны лозунгу "братания" с начала до конца войны во Франции».
На единственной аутентичной (выделенной) цитате Троцкого Шапинов строит всю концепцию, согласно которой «троцкисты» не только «проводили легальные собрания и съезды на оккупированных гитлеровцами территориях», но, и «становились полицаями и старостами, вступали в легионы французских добровольцев для борьбы с движением Сопротивления».
Ниже мы приводим данную цитату в том контексте, который имеется в цитируемой работе Троцкого, и от которого ее благополучно избавил Шапинов:
«Чтобы создать революционное положение, говорят софисты социал-патриотизма, надо нанести удар Гитлеру. Для победы над Гитлером надо поддерживать империалистские демократии. Но если пролетариат откажется от самостоятельной революционной политики ради спасения "демократий", то кто же использует ту революционную ситуацию, которая будет создана поражением Гитлера? Недостатка в революционных ситуациях за последнюю четверть столетия не было. Чего не хватало - это революционной партии, способной использовать революционную ситуацию. Отказываться от воспитания революционной партии для того, чтоб вызвать "революционную ситуацию", значит вести рабочих на разгром с завязанными глазами. Поражение собственного империалистского правительства есть несомненно "меньшее зло", с точки зрения революции в собственной стране. Лже-интернационалисты отказываются, однако, применять этот принцип к побежденным демократическим странам. Зато победу Гитлера они истолковывают, не как относительное, а как абсолютное препятствие на пути революции в Германии. Они лгут в обоих случаях. В побежденных странах положение народных масс сразу чрезвычайно ухудшится. К социальному гнету присоединяется национальный, который главной своей тяжестью также ляжет на рабочих. Тоталитарная диктатура чужеземного завоевателя есть самая невыносимая из всех форм диктатуры. В то же время, поскольку национал-социализм захочет использовать естественные ресурсы или промышленную аппаратуру покоренных им наций, он попадает неизбежно в зависимость от туземных крестьян и рабочих. Экономические трудности начинаются всегда только после победы. Невозможно к каждому польскому, норвежскому, датскому, голландскому, балтийскому, французскому рабочему и крестьянину приставить по солдату с ружьем. У национал-социализма нет никаких рецептов, чтобы превратить покоренные им народы из врагов в друзей. Победитель Гитлер мечтает, разумеется, стать главным палачом пролетарской революции в любой части Европы. Но это вовсе не значит, что Гитлер окажется в силах справиться с пролетарской революцией, как он справляется с империалистской демократией»
Думаю, что комментарии излишни. Виктор Шапинов человек не глупый, и, думается, читая работу Троцкого «Что же дальше», он понял ее истинный смысл. Но, перед ним изначально стояла задача, опорочить и самого Троцкого, и его сторонников. Это, собственно он и сделал, зная, что с помощью надерганных цитат из Евангелия можно доказать отсутствия бытия Бога.
(Разоблачение других подтасовок Виктора Шапинова относительно роли Троцкого или истории троцкистского движения см., в частности, в архиве веб-сайта www.socialism.ru (разд. Дискуссия) «Старые песни о главном.1 (Троцкий – рыночный социалист)», Старые песни о главном.2 (Переписанное завещание Ленина)», «псевдоПЛУТарх» на communist.ru»).
Все вышеприведенное – лишний повод, чтобы обвинить нас, «троцкистов» в дурном характере, злопамятности и пр. Нет, без сомнения мы отдаем отчет, что все эти фальсификации т. Шапинова были написаны не синхронно с его «новогодними» обращениями. Но, одновременно с тем мы видим, что т. Шапинов, уделяя немало внимания попрекам «троцкистов» в «догматизме» и прочих грехах отнюдь не проявляет желания отмежеваться от собственных догм «сталинской школы фальсификаций», которые он ранее неоднократно пускал в пропагандистский оборот. Эти, с позволения сказать, «труды» широко размещены в интернете и служат «источником информации» для фальсификаторов более мелкого пошиба.
МЕЖДУ «ЦАРСТВОМ НЕОБХОДИМОСТИ» И «ЦАРСТВОМ СВОБОДЫ»
Беда т. Шапинова в том, что он формировался не просто как левый публицист, а именно как партийный аппаратчик, «боец идеологического фронта», не стеснявший себя в средствах для обеспечения, во что бы то ни стало, «бесспорности генеральной линии РКРП». Как здесь не вспомнить Лукача, который указывал, что, в отличие от наемного рабочего, для человека умственного труда, предлагающего свои умения и навыки на рынке, ТОВАРОМ СТАНОВИТСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКО-ДУШЕВНАЯ СУЩНОСТЬ Овеществленный в рамках бюрократии человек становится овеществленным, механизированным, товаровидным даже в тех своих органах, которые могли быть единственными носителями его протеста.(Д. Лукач, Указ. Соч. .256). Оговоримся, мы совершенно не считаем, что т. Шапинов продавался за деньги, но, безусловно, его антитроцкизм был востребован на рынке политической конъюнктуры, именно как создание образа врага, и Шапинов делал для создания такого образа все, что в его силах. Его мышление разъедено антитроцкизмом настолько, что внутренний протест, скорее всего, маловероятен.
В настоящее время т. Шапинов не отказывает «некоторым троцкистам» в революционности. «Сектанты, - пишет он, - скажут: О’кей, нет больше условий для деления на сталинистов, троцкистов, есть только революционный и реформистский марксизм. Но они согласятся признать революционным лишь направление, которое согласится признать все догматы данной секты». Себя Виктор Шапинов, естественно, сектантом не считает. Но, как тогда понимать его «единственно правильный» «революционно мифологизированный сталинизм»? Груз идеологических стереотипов прошлого тяготеющий над ним он пытается компенсировать мессианским пафосом и рассуждениями о «прыжке из царства необходимости в царство свободы». Сам Шапинов, впрочем, и не совершал такого прыжка по собственной воле. Из «царства необходимости» он был катапультирован силой разрядившихся фракционных катаклизмов, но до «царства свободы» так и не долетел. Подобно Вольке Костылькову, выпустившему Старика Хоттабыча из кувшина, т. Шапинов оказался подброшенным к потолку и повис, зацепившись штанами за крюк, предназначенный для люстры…
Но, история сложная и парадоксальная вещь. Как известно, злобный гонитель Савл, мчавшийся в Дамаск, чтобы добить сбежавших туда христиан, стал, все же и первым международным проповедником новой веры. Не будем мелочиться прогнозами о питании т. Шапинова собственной сталинистской шляпой, поставим вопрос глобально: Вероятно ли «превращение Савла в Павла» в данном конкретном случае? Как мне кажется, в отличие от т. Шапинова, библейский Савл не был «бойцом идеологического антихристианского фронта» (по крайней мере, Деяния апостолов об этом ничего не сообщают). Исходя из марксистских взглядов Лукача такое положение Савла должно было сохранить (хотя бы и в глубине души) его «протестные чувства» и облегчить работу Господа Бога... Но, пути господни, тем не менее, не исповедимы. Будем надеяться, что он способен сотворить и большее чудо, чем то, которое произошло с Савлом-Павлом по дороге в Дамаск.
|
|
