|
|
|
|
|
|
|
Николай Блохин
Задачи левых в рабочем движении. О пользе и вреде объединений - 2
Поводом для написания этой статьи стало случайное, в общем-то, обстоятельство. Зайдя на сайт РКСМ(б), я прочитал отчет (http://www.rksmb.ru/get.php?2578) о конференции в Казани, прошедшей в конце июня 2008 года, где присутствовали как представители РКСМ(б), так и представители СД «Вперед». С чувством некоторого удивления, я обнаружил в этом отчете вот такие фразы:
«Также выступающим было указано на сомнительность термина «независимая рабочая политика», который употребил Н. Блохин (СД «Вперед»). «Рабочая политика» может быть разной, в том числе и пробуржуазной».
Действительно, словосочетание «независимая рабочая политика» оказалось не вполне понятно тт. из РКСМ(б), и действительно, т. Магов упрекнул меня в том, что я проповедую примиренчество с оппортунизмом. Тогда же я объяснил, что именно имеется в виду, и предполагал, что вопрос на этом был совершенно исчерпан. Однако если товарищи из Революционного комсомола сочли этот эпизод достойным внимания читателей своего сайта, значит, очевидно, я ошибался. Кого в этом винить, как не себя? Что ж, придется еще раз вернутся к уже решенным, казалось бы, вопросам.
Очень часто приходится сталкиваться с ситуацией, когда X говорит одно, а Y слышит совершенно другое. Не потому, что кто-то из них плох, а просто потому, что мы все привыкли судить друг о друге на основании довольно поверхностных аналогий. Так, совершенно очевидно, что когда я говорил о «независимой рабочей политике» некоторые товарищи услышали по каким-то своим причинам, просто «рабочая политика».
Рабочая политика (т.е. политика рабочих организаций) действительно может быть разной направленности. Она может быть как революционной, так и реформистской, так и откровенно пробуржуазной. Рабочее движение может находиться под идейно-политическим руководством коммунистов, а может социал-демократов, а то и каких-нибудь христианских демократов. Может противостоять буржуазному государству, а может стремиться к тому, чтобы с этим государством найти «взаимопонимание». Короче говоря, нет никакого противоречия в том, чтобы говорить о буржуазном (т.е. находящимся под идейно-политическим руководством буржуазии) рабочем движении.
Но что же такое «независимая рабочая политика» в нашем понимании?
Прежде всего, это лозунг, полемически заостренный против аполитичности большинства российских профсоюзов, против их декларируемой «независимости» от политических партий, от политических взглядов, интересов, концепций.
Профсоюз, позиционирующий себя «вне политики» – то же самое, что армия вне политики. Аполитичные вооруженные силы – это, просто-напросто, вооруженные силы, исполняющие приказы существующей власти, т.е. защищающие политику правящего класса. Профсоюз, и любая другая рабочая организация, заявляющая о своей «независимости» по отношению к политике, о своем аполитизме – заявляет, тем самым, о том, что в целом поддерживает существующий порядок вещей и существующую власть, и будет бороться лишь за отдельные улучшения для своих членов в рамках этого существующего порядка.
Именно этот смысл был предельно ясно артикулирован в 2007 году, в «Открытом письме за независимую рабочую политику» («Время выбирать») в №5 нашей газеты.
Вот некоторые выдержки из этого письма:
«Пора признать: российские профсоюзы (как и профсоюзы вообще) никогда не были, не могут и не должны быть вне политики. Как массовые организации они всегда будут представлять лакомый предвыборный кусок. Как организации классовые, цель которых — защита прав трудящихся, профсоюзы имеют свои, вполне определенные политические интересы. И эти интересы — в реальности, а не в мифологически конструируемом мире электоральных обещаний — в корне противоположны программе и политике тех, кто сегодня так активно заманивает рабочих вожаков в свои ряды. Единственное, что может защитить организации трудящихся от циничного использования со стороны беспринципных буржуазных политиканов, — это развитие профсоюзами своей собственной политической программы».
Далее там идет речь о том, что как классовые организации, профсоюзы не могут оставаться равнодушными ко всем процессам в российском обществе, которые влияют на жизненный уровень трудящихся, будь то жилищная реформа, продолжающаяся приватизация, разрушение государственной медицины и образования и т.д. Это не значит, что профсоюзы должны брать на себя несвойственную им функцию политической партии. Но в политической борьбе они должны занять последовательную классовую, антикапиталистическую позицию, и, исходя из этого, определять, какие политические взгляды разделять, какие политические силы поддерживать, а какие нет.
«Для эффективной защиты интересов и прав наемных работников им [профсоюзам] совершенно необходимо политическое представительство. Но участие в предвыборных кампаниях партий буржуазии, даже самых «оппозиционных» - это подмена такого представительства, своего рода ложная надежда …. Профсоюзы не могут и не должны оставаться вне политики. Но идти в политику они должны не в хвосте более или менее удачливых представителей буржуазной элиты, а против них…»
Таким образом, мы пропагандируем не независимость от политики, а политику, независимую от буржуазии.
Независимая от корпораций и их идеологии социального партнерства, не питающая иллюзий относительно буржуазного государства, его чиновников, его парламентов, его судов, его СМИ, независимая, наконец, от буржуазных политических партий, всегда и всюду полагающаяся лишь на массовое солидарное действие самих трудящихся – вот какую политику рабочих организаций мы называем «независимой».
Короче говоря, это классовая пролетарская политика, и по своим идеям, и по своим методам противостоящая любому буржуазному влиянию.
Коммунистическая политика и «независимая рабочая политика»
Но не совпадает ли, в этом случае, понятие «независимая рабочая политика» с понятием «социалистическая/коммунистическая политика»?
В некоторых случаях совпадает, в некоторых других – нет. Коммунистическая политика, наиболее общие, наиболее базовые принципы которой сформулированы 160 лет назад в Коммунистическом манифесте, есть не что иное, как наиболее зрелая и последовательная форма независимой рабочей политики. Можно сказать, что коммунистическая политика –это независимая рабочая политика, достигшая полного соответствия своему понятию, а независимая рабочая политика – это предвосхищение коммунистической, это потенциальная коммунистическая политика.
Как тенденция, как росток будущего, как подготовка этого будущего – независимая рабочая политика существует везде, где рабочие ведут классовую борьбу. Как показывает опыт рабочего движения последних ста пятидесяти лет, борьба между «независимой рабочей политикой» и «буржуазной рабочей политикой» начинается там и тогда, где и когда начинается классовая борьба, и продолжается на всех этапах развития рабочего движения, вплоть до окончательной победы социалистической революции. Она идет и внутри массовых профсоюзов, и внутри массовых рабочих партий, и внутри Советов. Понятно, при этом, что ближайшие цели независимой рабочей политики и ее формы меняются в зависимости от ситуации. Например, в одном случае ближайшей целью является эффективное политическое сопротивление буржуазной реакции, а в другом – свержение власти капитала и установление своей, пролетарской власти.
Задача революционных марксистов состоит в том, чтобы, постоянно оставаясь частью рабочего движения, все время в этой борьбе участвовать. На каждом этапе, в каждой рабочей организации нужно уметь находить те вопросы, по которым в данный момент проходит разделение между этими двумя основными тенденциями.
Где же проходит это разделение сегодня?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно вспомнить, в каком положении находится сейчас рабочее движение в России.
Год назад мы говорили об определенной тенденции подъема рабочего движения. Что же мы видим сейчас? Как и год назад – отдельные вспышки протеста, отдельные (в большинстве случаев слабые и эфемерные) очаги самоорганизации… это количество так еще и не переросло в новое качество
Как правило, возникающие конфликты оказываются, ограничены пределами одного предприятия. В одних случаях борющиеся за повышение зарплаты или за ее своевременную выплату или против жутких условий труда рабочие организованы в профсоюзы (хотя боевых профсоюзов в России очень мало). В других случаях речь идет о неорганизованных, спонтанных, совершенно изолированных, и, зачастую, кратковременных акциях. Но даже и в этой борьбе участвует лишь незначительное меньшинство российского рабочего класса.
Профсоюзное движение России больно очень многими хворями. Это относится не только к официальным профсоюзам ФНПР, в большинстве из которых бюрократия совершенно оторвана от массы рядовых членов, зато выстроила очень прочные отношения с государственным аппаратом, с Единой Россией и с работодателями, но и к так называемым «альтернативным профсоюзам».
Речь идет не только и не столько о всем известной беспринципности и продажности отдельных руководителей некоторых альтернативных профсоюзов.
Значительно хуже другое: общая слабость альтернативных профсоюзов, их неспособность, в большинстве случаев, добиваться серьезных побед на ниве экономической борьбы с работодателем, приводит, сплошь и рядом, к деморализации и рядовых членов, и руководства профсоюзов. Вера в свою собственную неспособность изменить что-либо путем массового действия укореняется, освобожденные работники превращаются в группу профессиональных правозащитников, ходоков по судам. Судебные тяжбы и переговоры с администрацией (когда она на них соглашается) становятся основным занятием профсоюзных активистов, систематической работы с массами не ведется. А отчуждение актива от массы вновь и вновь воспроизводит слабость профсоюза.
Профсоюз работников Форда во Всеволжске пользуется заслуженной известностью и уважением не только благодаря своим победам, но и благодаря той высокой степени вовлеченности рядовых членов в дела профсоюза, которая эти победы, собственно говоря, и обеспечивает.
Но нужно отдавать себе отчет, что профсоюз Форда в современной России – это, скорее, вопиюще нетипичный пример. Образец того, чего еще нет, и к чему нужно стремиться, а не того, что уже есть. Он настолько же нетипичен, насколько нетипичен Комитет солидарных действий в Петербурге, или усилия Алексея Этманова с товарищами наладить работу Межрегионального профсоюза работников автопрома – на общем фоне крайне слабой межпрофсоюзной координации действий.
Эта безрадостная картина не изменится существенным образом, даже если мы учтем еще и жилищное движение, которое, конечно, является межклассовым и очень разнородным, но имеет в своем составе и значительный пролетарский элемент.
Однако даже эта тяжелейшая ситуация – еще не повод для антикапиталистических левых отворачиваться от рабочего движения. Точно также это не является поводом и для отказа от выдвижения политической программы. Конечно, те группы трудящихся, которые встали на путь коллективной борьбы за свои интересы, очень слабы, очень изолированы от других подобных групп. Они настолько сосредоточены на своих непосредственных, частных требованиях, что политическая пропаганда просто не воспринимается ими, как что-то связанное с их жизнью, с их реальной борьбой, которую они ведут здесь и сейчас. Это верно.
Но верно и другое: каждая группа борющихся рабочих, сколь бы ограничены не были ее требования и задачи, неизбежно в своей собственной практике встает перед выбором, имеющим политическое значение. Вести переговоры с хозяином в качестве просителей или с позиции силы? Делать ставку на коллективные акции, или на хождения по судам? Использовать риторику социального партнерства или ей противостоять? Пытаться найти поддержку у высоких начальников, у буржуазных политиков и партий, или разоблачать их лицемерие (разоблачение лицемерия начальников тоже может, как известно, предполагать обращение к ним, но в чисто тактических целях)? Бастовать, или голосовать (если вспомнить «предвыборный» лозунг фордовцев в декабре 2007 года)?
В каждом случае, в каждой ситуации такого выбора мы должны быть рядом; мы должны аргументировано отстаивать тот выбор, который основан на недоверии к буржуазии и буржуазному государству, и на доверии к собственному коллективному действию. Так мы положим реальное основание независимой рабочей политике.
Я предвижу (право же, это не сложно) некоторые стандартные возражения: как можно принимать за политическую борьбу отдельные, пусть сколь угодно «боевые» выступления трудящихся, как правило, по чисто экономическим вопросам? Эти проблемы вполне могут быть решены в рамках капиталистического общества!! Нужно быть, как говаривал Ленин, «сладеньким дурачком», чтобы видеть, допустим, в боевой забастовке рабочих какого-нибудь одного завода ради повышения зарплаты на 30% или даже 50%, что-либо политическое, уж тем более революционное.
Разумеется, все это так. Подобные выступления «вообще» нисколько не являются политическими. Они, тем более, не направлены против «капитализма вообще». Но проблема в том, что мы живем не в условиях «капитализма вообще», а в условиях конкретного российского капитализма 2000-х годов, который сопряжен со вполне конкретным политическим режимом, со вполне конкретными нравами и практиками господствующего класса, со вполне конкретным соотношением сил в обществе. Реально существующий режим предусматривает, в частности, реальное бесправие и безгласность абсолютного большинства населения, предусматривает массовую бедность, и совершенно не предусматривает возможности борьбы, пусть даже ненасильственной, с государством и с капиталистическими корпорациями.
Поэтому любой протест, даже неполитический сам по себе, приобретает характер вызова существующему порядку и, тем самым перерастает (или, по крайней мере, может перерасти) в политическое действие. Именно подобные «неполитические сами по себе» протесты могут стать тем мостом, по которому широкие массы придут к последовательному революционному антикапитализму, к социалистической перспективе. Не учитывать это обстоятельство, игнорировать его совершенно недопустимо.
При этом, конечно, нельзя рассчитывать на то, что развитие рабочего движения само собой, стихийно, автоматически, пойдет по пути антикапитализма. Нет, этого не будет. Политическое развитие рабочего класса происходит в условиях постоянной борьбы со сторонниками пробуржуазной линии в его собственных рядах. И в этой борьбе должны, на всех этапах движения, активно участвовать революционные марксисты.
В каждый момент борьбы, с самого ее начала, мы должны объяснять и доказывать, что источник и причина всех проблем – это капитализм, как система; что, не избавившись от этой системы, трудящиеся не могут надежно и основательно решить свои повседневные, элементарнейшие проблемы. Вне зависимости от того, с кем сейчас идет борьба, мы должны проповедовать разумное классовое недоверие не только к конкретному менеджеру, чиновнику, к конкретной корпорации, но ко всем корпорациям, российским и транснациональным, ко всем учреждениям и госорганам, ко всему существующему порядку. Только так мы сможем в каждый данный момент прокладывать путь, чтобы двигаться дальше.
Непосредственные задачи революционных марксистов.
Что же мы должны делать в нынешнем рабочем движении, чтобы в нем укорениться, чтобы быть, не на словах только, а на деле, его частью, чтобы в каждой ситуации политического, или даже, так сказать, предполитического выбора наш голос был слышен? Какую линию мы должны проводить, чтобы быть в состоянии реально воздействовать на формирование политической платформы рабочего движения?
Думаю, что основные черты этой линии суть следующие:
1) нужно отслеживать все ситуации, где назревает и возникает протест трудящихся;
2) нужно бороться за то, чтобы возникающий протест развивался не по нашему обычному пути хождения по судам, «бунта на коленях», а по пути солидарного массового действия;
3) нужно оказывать этой борьбе, даже если ее непосредственные цели крайне ограничены, всемерную практическую поддержку;
4) нужно максимально широко пропагандировать примеры успешной борьбы рядовых трудящихся с корпорациями и чиновниками путем солидарного массового действия.
Последнее особенно важно, потому что эти удачные примеры (которых нам сейчас страшно не хватает) имеют огромное агитационное, и именно политическое значение. Они показывают, что возможны другие модели отношения с господами, с держателями власти и собственности, они лучше, чем, что бы то ни было еще, призывают трудящихся включаться в борьбу и менять не просто свою частную жизнь, но все то соотношение классовых сил, на котором держится существующий порядок. Они покажут путь, ведущий к формированию сильного рабочего движения.
Наконец, нужно
5) помогать выстраиванию и укреплению горизонтальных, демократических связей между рабочими активистами с разных предприятий, из разных отраслей производства и из разных регионов, и
6) там, где у нас для этого есть реальные ресурсы, инициировать возникновение новых очагов рабочей самоорганизации, новых боевых профсоюзов.
Достаточно ясно сформулировать эти условия, чтобы увидеть – с этого момента наша критика должна превратиться в жесткую самокритику. Каким бы скромным по своим размерам, каким бы незначительным ни было нынешнее стихийное рабочее движение, мы, революционные марксисты (несколько групп, общая численность которых по всей России вряд ли достигает даже пятисот человек) оказываемся неспособны эффективно действовать даже в таком слабом движении.
И координация действий между различными нашими организациями, и мониторинг социальных конфликтов, вспышек рабочей классовой борьбы оставляют желать много лучшего. То же самое можно сказать о практическом содействии борющимся рабочим, например, во время забастовок. И если революционно марксистские организации плохо справляются с координацией своих собственных общих действий, то как можно ожидать с нашей стороны эффективного содействия налаживанию связей между рабочими активистами?
Конечно, многие из наших недостатков можно списать на объективные причины. Как мы можем эффективно действовать и оказывать серьезную поддержку кому-либо, когда нас мало? И как нас может стать много, когда в стране нет сильного рабочего движения?
Но выйти из этого замкнутого круга возможно только в том случае, если мы уже сейчас возьмемся за исправление того, что можно исправить в нынешних условиях, не дожидаясь массового подъема.
Именно потому, что нас мало, мы должны избегать дробления своих скудных ресурсов. Именно поэтому мы выступаем за максимально теснейшее сотрудничество, а где возможно – и слияние р.м. организаций друг с другом.
Тернистый путь объединения
Как раз для того, чтобы защитить перспективы объединения, чтобы добиться создания единой революционной марксистской организации, способной стать важным фактором развития рабочего движения, мы отмежевываемся от всех попыток псевдообъединения левых сверху. Ярким, хотя и не единственным примером такого объединения стал Левый Фронт, инициированный частью левой фракции так называемой Национальной Ассамблеи (которая является точно таким же искусственным проектом).
Какова история возникновения подобных объединений? Некая группа левых, или даже отдельные лица, вместо долгой, кропотливой, часто неблагодарной, но единственно осмысленной политики укоренения в рабочем движении поддаются соблазну войти в «большую политику» (или хотя бы постоять у ее дверей) с помощью той или иной буржуазной политической силы. Разумеется, при этом никто не совершает предательства, никто не отказывается от своих взглядов. Просто эти взгляды в известный момент и до известной степени совпали с той риторикой, которая удобна одной из группировок правящего класса. Проблема (некоторые левые напрочь отказываются это понимать) совершенно в другом. От того, что группа левых интеллектуалов и активистов вышла на арену буржуазной политики, ни в расстановке политических сил внутри правящего класса, ни в соотношении сил между классами абсолютно ничего не изменится. Прикормленные буржуазией левые останутся бессильны до тех пор, пока не поднимется массовое рабочее движение. Они так и будут одной из мелких деталей больших PR-проектов. А когда массовое рабочее движение, наконец, развернется, окажется, что эти радикалы от PR-а ему чужды, не интересны и не нужны.
… и вот очередное объединение провозглашено. Произносится масса правильных слов о необходимости самоорганизации масс, о том, что левым пора выйти из своего гетто, и т.д., и т.п. Объединение проводится через голову реально существующих организаций, на том основании, что те замкнуты в своем сектантстве, поглощены рутиной, запрограммированы исключительно на воспроизводство самих себя в неизменном виде.
При этом принципиально игнорируется, что эти группы, наряду с недостатками, имели и имеют в своей практике немало позитивного: накопленный опыт реальной работы в социальных движениях, политическую традицию, демцентралистскую культуру принятия решений. Все это, фактически, предлагается отбросить. Между тем, инициативная группа, создающая новое, «широкое и динамичное» объединение, в отличие от руководства «сектантских организаций» (которые отвечают перед своим активом) реально подконтрольна только тем, далеким от рабочего класса, структурам, которые спонсируют объединительный проект.
Поэтому неудивительно, что с самого начала определяющей логикой развития подобного верхушечного объединения становится логика «освоения» грантов. Наряду с честными людьми и реальными организациями сбегаются всевозможные мелкие проходимцы. Поскольку инициативная группа не связана никакой программой, но связана обязательством в известный срок отработать полученный грант, все эти разношерстные элементы собираются под одной крышей, но работать вместе все равно не могут. В итоге, вся деятельность нового объединения сводится к производству краткосрочных PR эффектов. По прошествии определенного времени внутренние противоречия (неизбежные между случайно подобранными людьми) приводят к ссорам, скандалам и развалу «фронта». Проект закрыт, идея единства революционных левых скомпрометирована. Польза для рабочего движения равна нулю.
Учитывая весь этот негативный опыт, мы выступили однозначно против Левого Фронта и подобных проектов. Мы предложили на конференции в Казани другую модель объединения. Ее мы отстаиваем и сегодня.
Во-первых, речь для нас идет о слиянии не всех подряд, а организаций, стоящих на общих политических позициях. Марксистская методология, четкое классовое самоопределение, революционный антикапитализм, ясная социалистическая перспектива – вот те принципы, на основе которых мы можем и должны объединяться.
Во-вторых, объединяющиеся организации должны не просто стоять на общих политических позициях, но и одинаково оценивать ближайшие, непосредственные задачи революционных марксистских организаций. Главная цель – укоренение в рабочем классе. И полный отказ при этом от любого политического сотрудничества с теми или иными фракциями правящего класса, от погони за быстрым, но иллюзорным успехом.
В-третьих, речь идет о сближении и последующем объединении уже существующих, реальных революционных марксистских организаций. Совместная работа, общая борьба с общими противниками, товарищеская программная дискуссия, переговоры между руководящими органами, – затем, если предыдущие этапы успешно пройдены, объединительный съезд. Ничего лучшего, чем такая схема, практика мирового революционного марксистского движения не выработала.
|
|
