|
|
|
|
|
|
|
Алексей Гензер
Время разрыва
Сегодня дискуссия внесистемных левых об антиимпериалистической позиции начинает затрагивать и смысл самого процесса дискуссии. Это отрадно, т.к. означает как минимум, что, вопреки всем усилиям полицаев мысли от левых, дебатируются первоосновы политики.
Первое, что отмечает критика – это схоластичность дебатов. Отчасти этот укор можно признать справедливым и заметить вдобавок, что схоластичность эта часто объясняется тем, что для участников исходной точкой анализа является не сама проблема, а желание не совпасть с давним идеологиским врагом или, наоборот, совпасть с тем от кого в том или ином отношении зависишь. А то и просто речь идет о том, что мы друг друга элементарно не слышим, суть сказанного оппонентом упускается и реакция идет на произвольно вмененный другому идеологический штамп.
Но уже ни в коем случае нельзя говорить, что такая дискуссия не верна в целом или, что поиск «правильности» есть нечто вроде известной «игры в бисер». Ибо дискуссия эта направлена - ни больше ни меньше - на выработку отправной точки политической деятельности в сложившихся обстоятельствах, это процесс задавания вектора, своего рода маршрутизация, где путь вы должны сначала проложить на карте, чтобы потом пройти его в действительности. И такие дискуссии нужно вести до седьмого пота, потому что именно так и начинается пребывание в любой политической ситуации, при условии, что вы в этой ситуации желаете быть субъектом, действующей фигурой, а не объектом, тем над кем действие производится.
Более того, стоит напомнить, что политическая мысль – это мысль, ядром которой изначально является действие, и которая в этом действии осуществляется и развивается. Это не просто мысль о фактическом положении дел, это мысль, которая сама становится фактом, фактом в цепочке уже наличных фактов, который эту цепочку разрывает, перекраивая тем самым устойчивое и привычное положение дел.
Но для этого мысль ни в коем случае не должна брать исходной точкой «официальное» положение дел. Более того, ее основной задачей становится предъявление того, что официальный порядок неизбежно упускает, что вынужден упустить, чтобы сохранить свое единство, но что, тем не менее, наличествует.
В ситуации империалистических войн – и это, пожалуй, единственное, что связывает нас сегодня с 1914 годом - буржуазно-бюрократическая верхушка из кожи вон лезет, чтобы сплотить вокруг себя эксплуатируемые классы. И надо сказать, что буржуазии это в принципе свойственно, хозяева предприятия любят подчеркивать, что «все мы тут одна семья, одно дело делаем» и т.д. (в последнее время подобные установки принято навязывать при помощи НЛП, разного рода «корпоративных мероприятий»). Но в ситуации войны эта нужда ощущается буржуазией особенно остро и действует она сообща. Собственно, империалистическая война – это тот момент, где буржуазия и обслуживающая ее бюрократия обнажают свою классовую принадлежность, выступают с коллективных позиций своего класса.
Таким образом, изнанкой, прежде всего остального требующей от нас быть предъявленной в сложившейся ситуации, является факт радикального различия интересов эксплуатируемых, рабочего класса (понимаемого широко) и интересов буржуазии и бюрократии. А вносить свежую струю в государственные диспуты разговорами на общесоциальные темы означает не просто оказаться по одну сторону с врагом, но и пойти против смысла политики, если, конечно, считать, что последнюю по-прежнему ориентирует идея Свободы, а не кабинетные манипуляции и политтехнологии.
|
|
