|
|
|
|
|
|
|
Кирилл Медведев
Дух бездушных порядков
В августе этого года участники движения «Вперед» были приглашены на передачу «Мастер-класс с Михаилом Леонтьевым», на которой, в частности, обсуждалось «письмо 11 академиков» и введение в школе «Основ православной культуры». Перед началом блока парень-ведущий полушутливо спросил, есть ли среди гостей люди, готовые немедленно получить по морде за свою антиклерикальную позицию. Последующие тридцать минут Михаил Леонтьев при молчаливой поддержке аудитории и невнятном блеянии приглашенных «экспертов» проводил следующую идею – академики, написавшие письмо и им подобные люди не имеют права говорить на эту тему, поскольку ничего не понимают в ней.
За дебатами последнего времени об обществе и религии чаще всего стоят два фундаментальных представления – первое, либеральное, достаточно четко выраженное в «письме академиков» - представление об РПЦ как неком монолитном проводнике мракобесия, которому необходимо составить столь же монолитную материалистическую оппозицию. Некоторые считают, что эта сила не только едина внутри себя, но и слита с Кремлём.
Такое кредо не противоречит другому, гораздо более распространённому, состоящему в том, что нам необходимо сильное государство, а для сильного государства нужна единая идеология. После краха советской такой объединяющей идеологией якобы может стать только православная (то есть, слегка модернизированный вариант уваровской доктрины «православие, самодержавие, народность»). Собственно, именно это соображение стоит за всеми нехитрыми, но, увы, эффективными «телегами» Михаила Леонтьева. (Который сильно разозлился на той передаче, услышав, что внутри РПЦ «идут дискуссии по поводу ОПК» «Какие могут быть дискуссии внутри РПЦ?!» - кричал Леонтьев.)
Между тем, дискуссии действительно есть, церковь немонолитна, в ней есть левые и правые, сторонники и противники введения Основ Православной Культуры, как есть циничные воротилы и истовые подвижники. В отношениях церкви и власти также много противоречий. Задача Кремля в том, чтобы, с одной стороны, использовать интерес к православию для построения необуржуазной «национальной идеи», с другой – не допускать излишнего влияния церкви на общество, и время от времени указывать ей, кто здесь хозяин. Для этой цели в принципе могут сойти и «письма академиков» и недовольство небольшой части общества «клерикализацией» и всё, что угодно.
Впрочем, людей, стоящих на твердых антиклерикальных позициях, готовых ответственно заявлять и отстаивать их, сегодня в России крайне мало. Большинство либо равнодушно и нейтрально к религии, либо так или иначе симпатизирует ей. Нынешняя кремлевская гегемония имеет достаточно сильный консервативный фундамент. Победное шествие рыночного фундаментализма в российском варианте, вызвав полный паралич критического мышления, атрофию всякой наднациональной, классовой солидарности, породило в массовом сознании представление о религиозной духовности, как единственной альтернативе агрессивному прагматизму, индивидуализму, масскультуре, моральному релятивизму и т.п. Именно поэтому учительницы водят школьников в Церковь, а не в планетарий и не в музей Революции, именно поэтому многие светские люди ратуют за введение ОПК. Сознание же верующих также отражает общие процессы, по-своему преломляя их – если в светском сознании общая деполитизация выражается в «разочаровании в политике», уходе в узко профессиональную сферу, карьеру или семью, отказе от более или менее широкого осмысления социальных процессов и своего места в них, то в религиозном сознании социальная жизнь чаще всего преломляется в виде профанического десакрализованного кошмара. Что, на практике, означает либо уход в «вечные ценности» (чаще даже псевдорелигиозного, скорее, национал-клерикального характера – отсюда и опасность нормального по сути предмета ОПК в наше время), либо просто смирение перед заведенным социальным порядком. «Молиться надо, и всё будет хорошо», - слышал я недавно разговор двух женщин о том, стоит ли ходить на выборы. В этой фразе хорошо видна степень «клерикализации» (а вернее, просто политического бессилия и деградации) общества.
Между тем, Православная Церковь, ведущая свою нормальную конкуренцию за умы и души, озабоченная «экспансией» китайцев с Дальнего Востока, католиков с Запада и т.п.
в огромной степени зависит от самой банальной конкуренции товаров и капиталов. С этим связано неразрешимое противоречие, вынуждающее Церковь снова и снова соотноситься с доминирующей идеологией, снова и снова встраиваться в текущие – далекие от любого рода «духовности» - отношения конкуренции.
«…верующим людям есть, что сказать по вопросам биоэтики, электронной идентификации и иным направлениям развития технологии, …науку и технологии нельзя отделить от нравственной оценки их устремлений и их плодов» – сказал на встрече с депутатами ПАСЕ Патриарх, незадолго до этого вручавший вымпелы-хоругви «лучшим соединениям ядерного обеспечения России». Не хотят ли верующие люди сказать что-нибудь о чудовищном (хочется сказать «сатанинском») мифе «ядерного православия», о новом витке милитаризации, освящаемом РПЦ, о сращении ядерного комплекса и властных структур – обо всем том, что ведет к неспособности общества контролировать свои собственные «достижения», и, соответственно, к дальнейшему отчуждению каждого отдельного человека? Видимо, не хотят, ибо «Православие и ядерная отрасль укрепляют российскую государственность и безопасность. Так Владимир Путин ответил на вопрос журналистки из Сарова о том, какое место он отводит православию в будущем страны и какова стратегия в ядерной отрасли»…
Ленин писал о том, что борьба с религией – важнейшая задача российского пролетариата, ввиду фактического отсутствия «буржуазного антиклерикализма» в России. С другой стороны, он предупреждал об опасности «буржуазного антиклерикализма», подменяющего борьбу с основаниями религии (отчуждением, пронизывающим все производственные и ментальные структуры классового общества) борьбой с её следствием.
Между двумя этими установками мы находимся и сегодня. Противоречия в позиции и риторике церкви естественны, она несет в себе все противоречия классового общества. Пока, вследствие неравенства и эксплуатации, будут воспроизводиться «великие инквизиторы», исходящие из того, что «народ» только и жаждет отдать кому-нибудь свою свободу (точно так же современные политтехнологи, придумывая очередную предвыборную разводку, бывает, сами верят в то, что делают благо), будет воспроизводиться и их обратная, «бесовская» сторона: инфантильный бунт ради бунта, гордыня и самоослепление. С одной стороны, антиклерикализм сегодня – это внутренняя идеология транснациональных элит, заинтересованных в снятии любого рода – в том числе, культурных, конфессиональных – барьеров для экспансии капитала. С другой, национальная буржуазия, как и прежде, используют клерикальную идеологию для моральной и физической гегемонии. Поэтому, во что бы то ни стало сохраняя критическую позицию, четко анализируя роль церкви и религии в том или ином историческом контексте, мы должны представлять себе реальный эффект этой критики, её контекст и аудиторию, не превращать её в абстрактную и оскорбительную критику «варварства», «мракобесия» с точки зрения «просвещенного», «цивилизованного», «свободного от предрассудков» мира. Только так можно отстаивать от фундаментализма и от рыночного либерализма те ценности Просвещения, с которыми марксизм генетически связан.
Религия есть по-прежнему «выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она — дух бездушных порядков» (К. Маркс).
Для верующего человека гораздо острее, чем для светского, стоит вопрос – мириться с несправедливостью, царящей в мире, или бороться с ней. В реакционные эпохи в священных книгах чаще обнаруживаются доводы в пользу первого решения, в революционные времена – в пользу второго (лишнее доказательство тому - сегодняшние действия буддистских монахов в Бирме, возглавивших восстание против диктатуры. При такой силе духа никакой ядерный комплекс не нужен). Верующие люди в марксистском движении сегодня - признак того, что история марксизма и христианства продолжается, что «революционные времена» реальны. «Нужно сказать: да, от христианства к марксизму ведёт прямая линия наследования; да, христианство и марксизм должны быть по одну сторону баррикады, вместе сражаться с рвущимся в бой неоспиритуализмом. Подлинное христианское наследие слишком драгоценно, чтобы оставлять его на съедение фундаменталистским выродкам» (Славой Жижек).
Кто как метафоризирует свои отношения с мирозданием, кто что подразумевает под «богом» или «бессмертием», кто как определяет для себя границы науки и т.п.- эти вопросы могут и должны обсуждаться внутри антикапиталистического движения. На материалистическом же понимании истории – представлении о том, что самые разные субъективные процессы в итоге вливаются в объективные, то есть, познаваемые и изменяемые, общественные процессы – я думаю, сходятся все марксисты: верующие, атеисты или агностики.
А на «Мастер-класс Михаила Леонтьева» СД «Вперед» после той передачи не приглашают.
|
|
