|
|
|
|
|
|
|
Что же такое профсоюз?
(По поводу брошюры Владимира Чернецкого «Профсоюз - это...»)
Интенсивный процесс самоорганизации трудящихся и успехи независимых профсоюзов в их борьбе за первоочередные права привлекает к себе внимание самых разнообразных специалистов по рабочему движению, в том числе и тех, от которых развивающееся профсоюзное движение вынуждено защищаться. Примером такого идеологического наступления на профсоюзы, боевая позиция которых становится жертвой недобросовестной критики, является и брошюра Владимира Чернецкого «Профсоюз - это...», которую некоторые участники профсоюзного движения, видимо, недостаточно внимательно прочитав ее, рекомендуют к распространению.
Вероятно, автор искренне заинтересован в развитии профсоюзного движения - об этом говорят многие высказанные им соображения. Более того, кроме живого участия, здесь можно увидеть и понимание существенных для профсоюзного движения проблем. Безусловно верно отмечена трудность профсоюзного строительства в стране, где рабочие свою борьбу проиграли: «В нашем общем советском прошлом его (профдвижения - авт.) использование теми, кто привык рубить, а не распутывать, помыкать, а не советоваться, привело к тому, что сейчас само понятие «профсоюз» (как и «партия») вызывает у очень многих людей естественное раздражение, если не аллергию». Совершенно точна логика автора и там, где он от честной характеристики ситуации в обществе приходит к закономерному выводу о роли профсоюзов - говоря о «бедственном положении большинства людей, добывающих средства к существованию наемным трудом», В. Чернецкий делает вывод о необходимости «совместного и самостоятельного» действия организовавшихся наемных работников. Абсолютно необходимым в брошюре об организации наемных работников выглядит и стремление к грамотному социологическому анализу: «ПРОФСОЮЗ - ЭТО КЛАССОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ. Его члены принадлежат к классу работников наемного труда. У этой группы людей из-за схожести их положения в обществе всегда есть определенная общность взглядов, и даже психологии». Тем более странным на этом фоне выглядят те принципиальные тезисы и выводы автора, которые делают брошюру непригодной к практическому использованию.
I.
Вот первый из них:
«Абсолютная непримиримость позиций хозяина и работника есть фундаментальная основа марксистской революционности. В нашей стране слишком хорошо известно всем, к чему она (марксистская революционность - авт.) приводит. Мы испили полную чашу вражды между имеющими средства и имеющими руки, без которых эти средства нельзя освоить. Хватит».
Хорошо, скажем мы - наемные работники. Пусть мы в большинстве своем родились и выросли в спальных районах - настоящих гетто индустриальных городов, и к началу жизни не имели ни одного из тех преимуществ, которыми в изобилии обладают дети «хозяев жизни», но мы не стали социально невменяемыми. Мы хотим только работать и зарабатывать. Зарабатывать столько, сколько требуется на то, чтобы оплатить подорожавший транспорт, лекарства в больнице, услуги детских садов, жилье.
Но за все это платить приходится с каждым днем все больше. Не в последнюю очередь потому, что эти социальные блага прямо или косвенно перешли в руки «хозяина». А постоянный и неконтролируемый рост цен в социальном секторе приводит к тому, что все большая и большая часть нашей зарплаты, т.е. нашего труда, уходит в карман собственников. Круг замыкается: чем больше мы платим «хозяевам», тем большим они владеют, тем больше они могут скупить, и тем больше мы им будем платить в будущем. Но это лишь только часть противоречия между «имеющими средства» и «имеющими ТОЛЬКО руки», т.е. лишенными средств.
"Имеющий средства» должен эти средства освоить так, чтобы они приносили прибыль, достаточную для эффективного функционирования его собственности и поддержания его существования соразмерно его потребностям. Если собственность не «работает», т.е. не приносит прибыли, то она приносит убыток. Инфляция, старение оборудования, обветшание зданий разрушают собственность, снижают ее стоимость. Средства должны «работать»; но «средства» - не амеба и не размножаются делением. Они растут благодаря труду рабочего, создающего новый товар, стоимость которого выше, чем стоимость использованных при его производстве материалов, оборудования и т.п. Именно это называется «экономической эффективностью» или «рентабельностью». Рабочий создает новую стоимость, т.е. прибыль.
Необходимое для конкурентной борьбы расширение производства, также как и личное существование «хозяина» возможны только потому, что рабочий не получает соразмерно произведенному. Часть его труда должна быть присоединена к вложенным «средствам», а попросту - присвоена «хозяином», чтобы экономическая система работала. Людей обирают, и люди вброшены в эту ситуацию с начала сознательной жизни.
Итак, кто же положил начало вражде, о которой пишет В.Чернецкий? Нет, не охочий до чужого добра рабочий и не какой-то особенно вредный «буржуй», и даже (представьте себе!) не пресловутая «марксистская революционность». Сама логика существующего экономического уклада построена на противостоянии «хозяина и работника». «Хозяин» хочет как можно большую часть производимой трудом рабочего стоимости присоединить к своим «средствам» (тоже, кстати, когда-то созданным руками таких же рабочих - курочка, как говорится, по зернышку клюет). Работник - получить как можно большую часть того, что создал своими руками. И решить, кто кого, может только борьба.
Поэтому призывать работников к миру с «хозяином» - значит заранее предлагать им от такой борьбы, а значит и от победы, от права на достойную жизнь, отказаться. Ведь позиция работодателя изначально сильнее. За воротами любого завода - армия безработных. А вот «хозяев», которые не могли бы найти «руки» что-то пока не видно.
II.
Второй тезис, вызывающий возражения:
«Рабочий, понимающий, что его процветание немыслимо без процветания владельца предприятия и наоборот - это современный, цивилизованный рабочий. Объединение таких рабочих - благо для общества».
Автор здесь предлагает рабочим объединяться не ради решения трудовых споров, т.е. не ради процветания самих рабочих, а ради так необходимого обществу процветания владельца предприятия. (Которое, заметим в скобках, вовсе не равно процветанию предприятия – вспомним практику собственников или финансовых групп, которые распродают по частям заводы или приводят предприятие к банкротству, срывая на этом неплохой куш).
Т.е. когда у предприятия трудные времена (а рынок так устроен, что трудные времена бывают даже у лидеров бизнеса), он сможет обратиться к такому «профсоюзу» с просьбой затянуть пояса и потерпеть. Далее или рабочие с готовностью начинают ударно работать за зарплату в разы меньшую, чем необходимо для жизни, или «профком» прессует тех, кто затягивать пояса и терпеть по причине «нецивилизованности» не согласен (конечно, такой «профком» надо содержать за счет владельца, чтобы поддерживать его в цивилизованном состоянии).
Практика первого рода известна под названием «тойотизма» (от названия японской корпорации Toyota, блестяще применяющей эту систему). Действительно, возможны вертикальные структуры, связывающие всех работников предприятия принципом верности корпорации. Но, во-первых, странной выглядит пропаганда корпоративной этики в брошюре, посвященной профсоюзному движению. Во-вторых, что важнее, механика «тойотизма» хоть и повышает многократно эффективность предприятия, но одновременно многократно же ужесточается эксплуатация рабочей силы. На таком предприятии рабочий вознаграждается морально (приобщаясь к величию корпорации), но материально терпит ущерб, постоянно находясь в режиме переработки. Можно, конечно, говорить здесь об известного рода «цивилизованности», но уж никак - о процветании рабочего. Эти речи о специфике «современного, цивилизованного рабочего» выглядят тем более странно, что в другом месте В. Чернецкий справедливо замечает (обратим внимание, противоречя предыдущему процитированному тезису): «Там, где профсоюзы подменяются корпоративными объединениями, рабочий, как правило, имеет меньше, чем мог бы иметь, так как отсутствует организованная и постоянная защита той части его интересов, которая всегда противоположна интересам хозяина».
Второго же рода профсоюзы, купленные или специально созданные хозяевами и систематически сдающие интересы рабочих, известны под названием «желтых». У нас, к сожалению, эта сомнительная роль часто выпадает на долю «традиционных», ФНПРовских профсоюзов, которые куда больше думают о «процветании владельца предприятия», чем «наоборот».
III.
Третий, кажущийся нам совершенно неуместным, тезис таков:
«Уже при ведении коллективных переговоров (то есть, переговоров по заключению коллдоговора), работники и администрация начинают проникать в психологию друг друга».
Для автора эта подмена предмета разговора существенными в определенный момент, но в целом второстепенными психологическими проблемами, как видно из всего далее следующего, принципиальна - рассуждает он так, словно бы проблема состояла в личных капризах «работников и администрации». Между тем в переговорах участвуют продавцы и покупатели рабочей силы, это рынок, и интересы с обеих сторон преследуются экономические.
Покупатель рабочей силы заинтересован в повышении эффективности предприятия, его способности приносить прибыль, и он будет стараться так составить договор, чтобы в дальнейшем сэкономить на чем только возможно - на оплате труда, на соотношении оклада и сдельщины, на охране труда и санитарных нормах, на заводской столовой. То есть на всем том, что работники при заключении колдоговора стремятся отстоять.
В том, как люди торгуются, по-настоящему важен только один психологический момент - желание и возможность одной из сторон диктовать свои условия. А кто окажется в роли хозяина положения, это зависит, в первую очередь, от способности работников осознать свои интересы как противоположные интересам работодателя и создать сильную, сплоченную организацию, способную эти интересы отстаивать. Если такого осознания и такой организации нет - победителем из любой психологической игры выйдет владелец предприятия. Таким образом, разговоры автора о «тонкостях» психологии продавцов и покупателей рабочей силы – это не просто случайное пустословие. Эти разговоры опасны, поскольку отвлекают внимание организаторов профсоюза от их действительной задачи – последовательного ведения собственной, рабочей политики.
IV.
Именно эту тенденцию представлять действительные политико-экономические проблемы как моральные или психологические выражает еще один сходный тезис:
«Участие рабочих в управлении предприятием позволяет многократно увеличить возможности такого взаимопроникновения, а значит, и взаимопонимания».
И опять-таки, акцент на психологической стороне компромисса участников трудового соглашения должен затемнить подлинный смысл такого способа решения конфликта профсоюза и администрации, как включение представителей рабочих в орган управления. В чем действительный смысл участия рабочих в управлении предприятием, если профсоюзу в ходе упорной борьбы удается добиться этого? Разумеется, в том, чтобы использовать в интересах работников отвоеванную командную позицию. То есть так влиять на стратегию управления, чтобы вне зависимости от рыночной конъюнктуры ни одно из завоеваний работников предприятия не было отобрано – полностью или частично – назад. Трудности сбыта, срыв поставок, необходимость технологической модернизации – все это может потребовать дополнительных затрат, которые компания обязательно постарается осуществить не из своего кармана, а за счет оплаты, условий, графика труда рабочих. Призыв к «взаимопониманию» в такой ситуации как раз и подразумевает, что представители профсоюза не будут настаивать на том, чтобы «хозяин» решал свои проблемы самостоятельно, и согласятся с его стремлением переложить все тяготы на плечи рабочих. Профсоюз должен не спасать прогорающую фирму, соглашаясь на сокращения и прямое или косвенное снижение оплаты труда, а защищать интересы рабочих. Да никакой профсоюз (если уж он настолько силен, что добился участия в управлении) и не согласится на такое «взаимопонимание» - на такую сдачу рабочих интересов может пойти только купленный профком. Таких «представителей» надо гнать в шею.
А лечить болезни рынка за счет класса, который на этом рынке может предложить «ТОЛЬКО руки», во-первых, несправедливо – современный рынок есть производная «средств» (капитала), пусть капитал сам и решает свои проблемы; а во-вторых, бессмысленно – они неизлечимы.
Проповедям «взаимопонимания» рабочие должны противопоставить независимую политику. Если профсоюз достаточно силен, чтобы добиться участия в управлении производством, он может наступать дальше. Вплоть до того, чтобы стать полным хозяином предприятия, как это было на Выборгском целлюлозно-бумажном комбинате, где все функции администрации, когда та в собственных интересах вела завод к банкротству, взял на себя рабочий совет. Опыт Выборгского ЦБК показал, что рабочие способны защитить разоряемое хозяином предприятие и эффективно управлять им.
V.
В. Чернецкий касается и очень существенного аспекта деятельности профсоюзов - политического. Известно, как сложно выстраиваются отношения политических активистов и профсоюзников. Много говорилось об их взаимной «инструментализации» (взаимном использовании в качестве «винтиков» или «статистов» – в отличие от сознательной совместной работы). Рабочая политика рождается непосредственно из действий организующихся трудящихся, и роль левых активистов в том, чтобы содействовать этому процессу, ускорять его, вносить в него свою теоретическую подготовку и знания. Результаты неверного тактического хода сами покажут участникам рабочей борьбы, что они стали «инструментом» чужой политики. Польским рабочим «победа» профсоюза «Солидарность» показала, что мало повалить власть партийной бюрократии – надо бороться так, чтобы при этом не посадить себе на шею нового «хозяина», который присвоит плоды рабочей борьбы. Пресловутой «инструментализации» избежать можно, если и профсоюзники, и политические активисты – проводники независимой политики человека труда. Но для этого необходимо ясное представление о текущем политическом процессе. Автору брошюры этой ясности достичь не удается, что видно из следующей цитаты:
"На местном уровне это достигается совместной деятельностью с другими гражданскими организациями, в масштабах страны - участием в политическом процессе. Тем же занимаются и партии, которые тоже пытаются кого-то защищать и уж безусловно стремятся к преобразованию общества».
Прожив 20 лет в капиталистической России, любой человек только посмеется над такой политической наивностью. Партии «пытаются защищать» (лоббировать интересы) тех, кто им за это платит. Роль различных экономических кланов в деятельности крупных партий, не исключая и КПРФ, достаточно известна; показателен и пример украинской «оранжевой революции», где в столкновение двух региональных групп буржуазии был слит естественный протест народа против уродств современного общества. Чем эта «оранжевая» победа обернулась для «победителей» – также известно. Многие свободные профсоюзы уже поняли, что бесплатные пирожные партий, время от времени предоставляющих свои ресурсы профсоюзному движению, оборачиваются победами думских депутатов или групп собственников, тут же забывающих про так называемую «помощь рабочим». Дело именно в том, что партия – не ангел-хранитель и не благотворительное общество, а организация для ведения политики и захвата власти. Если у наемных работников есть независимая политика (а она должна быть), ее не следует передоверять посторонним – даже в обмен на пиар и ресурсы.
Так же наивно и говорить о «безусловном стремлении к преобразованию общества» наших партий. В таком безусловном стремлении не замечена ни одна из статусных партий (считать «преобразованием общества» игру на отвязывании и привязывании рынка может только сохранивший иллюзии и надежды 90-х мелкий предприниматель и либерально настроенный интеллигент). Мы, наемные работники, прекрасно знаем, что защищающая «кого-то» (!) партия нам не нужна. Более того, нам не нужна партия, «защищающая» нас, наемных работников. Когда наша независимая политика потребует инструмента захвата власти (а она потребует его, когда мы будем достаточно сильны), мы сами создадим его.
VI.
Отмеченные просчеты В. Чернецкого – не частные сбои, а определенная тенденция, имеющая внутреннюю логику. Это - тенденция к ограничению роли профсоюзов участием в локальных переговорах о взаимных частных уступках. Не говоря уже о том, что сильные профсоюзы могут сделать гораздо большее – участвовать в процессе преобразования современного общества в общество, основанное на социальной справедливости, даже и их первоочередные цели (улучшение положения трудящихся в имеющихся условиях), как было показано выше, не могут быть достигнуты на пути «взаимопроникновения» и «взаимопонимания». То, что это именно тенденция, причем ведущая фактически к капитуляции, наглядно демонстрирует «выведенный» автором лозунг:
«СВОБОДНО, МИРНО, ВЫГОДНО»
Этот лозунг настолько же наивен, как и характеристика статусных партий, уподобляющая их благотворительным обществам или инструментам преобразования общества. «Свободно» можно проводить только совместные чаепития и вечера танцев - любое рабочее сопротивление сталкивается с полицейским или административным преследованием. Недавние примеры из истории борьбы свободных профсоюзов (преследования профсоюзных активистов предприятий Джи-Эм АвтоВАЗ, «Хайнекен», фабрики «Невские пороги» и других, покушение на М. Чесалина) подтверждают это. Полицейщина и сросшийся с ней бизнес отнюдь не заинтересованы в том, чтобы наемные работники «свободно» вернули себе ту часть своего труда, который через прямые и косвенные поборы присваивается этой бандой. Поэтому «мирно» выжить штрейкбрехера с завода или добиться повышения зарплаты (по-приятельски беседуя с хозяином в его любимом ресторане, что ли?) рабочим никто не позволит. Борющихся за приемлемый колдоговор профсоюзников по-прежнему будут гнобить, членов профсоюза будут увольнять, не состоящих в профсоюзе рабочих запугивать. На защиту ввезенных контрабандой штрейкбрехеров призовут ОМОН. С профсоюзом будут воевать, и тому придется отвечать ударом на удар. Война эта может вестись в разных формах – в суде, листовочной кампанией, дружным массовым митингом, хорошо подготовленной забастовкой. Но перемирие может быть заключено, только если цель (улучшение положения рабочих) достигнута. Даже если рабочее движение на предприятии задавлено и война прекращается, это вынужденный мир, необходимый для того, чтобы накопить силы, и как только рабочие вновь выступят, они вновь встретят направленное на них оружие – оружие клеветы, подкупа, увольнений. Сдаться перед ним – обречь себя на положение крепостного.
Поэтому «выгодно» (то есть действительное улучшение положения рабочего - оно возможно как результат упорной борьбы) ни «свободно», ни «мирно» не бывает. Трудящимся нужны боевые профсоюзы, способные действовать в условиях хозяйского прессинга и полицейского произвола, а не «партия умеренного прогресса в рамках законности».
И разумеется, такие профсоюзы создаются не по рецептам проповедующих всемогущество социального партнерства «психологов», а непосредственно из рабочей повседневности и ее каждодневных проблем, которые – вернемся к тому, с чего начали – порождаются противостоянием «хозяина и работника». До известного предела остроту этого противостояния можно смягчить, и именно сейчас это стало удаваться наиболее сильным из свободных профсоюзов (пример «Форда» у всех на слуху). Но чтобы эффективно отстаивать свою позицию, организующиеся в профсоюз рабочие должны критически подойти к тем иллюзиям, которые имеются у них по поводу рыночной экономики (отчасти эти иллюзии порождены негативным восприятием советского опыта, причем не всегда основанным на ясном представлении об этом опыте и грамотном его анализе; отчасти – эффективной пропагандой давно протухших идей о благодетельной роли «изживающего» свои противоречия рынка, насаждаемых атакующим неолиберализмом). Без ясного осознания особенного положения на рынке единственного товара, который мы можем предложить – своей рабочей силы – и осознания того, что это положение диктует необходимость нашей независимой политики, рабочее движение обречено на поражение.
В какой мере искренен В. Чернецкий в своих заблуждениях – судить трудно, но очевидна та выгода, которую от подобных специалистов по рабочему движению получают те, кому по факту профсоюзы вынуждены противостоять. То, что эта брошюра была рекомендована участником профсоюзного движения товарищам по борьбе – показательно. Однако та же повседневность, с которой сталкиваются все трудящиеся, работает на то, чтобы этих иллюзий стало меньше.
Следует еще раз отметить, что В. Чернецкий говорит бесспорно правильно и о вещах не просто существенных, но принципиальных. Вот, например, вещь действительно важная для профсоюзного строительства - «у тех кто, объединившись в профсоюз, не смогли заключить приемлемого коллективного договора, остается единственная, но проверенная возможность - действовать совместно с другими профсоюзами в рамках профобъединений». Вполне практический совет, и идеологический вывод из него сделан единственно верный – «ПРОФСОЮЗЫ - ЭТО ОРГАНИЗАЦИИ, ОСНОВОЙ РАБОТЫ КОТОРЫХ НА ВСЕХ УРОВНЯХ ЯВЛЯЕТСЯ ПРИНЦИП СОЛИДАРНОСТИ». К сожалению, ложность основной тенденции этой противоречивой брошюры, подменяющей действительные проблемы и способы их решения мнимыми, делает написанное В. Чернецким в целом вредным для рабочего движения, цель которого все-таки - не поудобнее присобить работника под хозяина, а прийти в перспективе к такому порядку экономики, в котором «работник» сам станет «хозяином».
|
|
