Илья Будрайтскис
Как я провел лето
Каждый сезон имеет свой вкус. Не запах весенних цветов, не аромат свежескошенной травы. Времена года могут быть вернее и точнее опознаны человеком через его внутренние проявления. Зима – тонкий, острый вкус миндаля и еще чего-то орехового во рту, в отравленной простудой слюне. Лето – всегда пот. Толпы, друга, свой собственный. Проживая каждое лето, можно составлять классификацию пота: вот десять-пятнадцать видов коллективного пота, вот несколько своих – рубашки, лба, ноги. Общественный пот настигает в транспорте, захватывает, не дает уйти или отвлечься, выделить самого себя в море анонимных выделений.
Это лето я провел в Москве. В это время город не вымирает, как принято считать, но продолжает жить своей особой, никчемной и призрачной жизнью. Исчезают дети и старики. Остаются те, кто меньше всего склонен выпадать из статистики. Они ездят на работу, пьют пиво, забываются в просмотре вечернего TV-show. Летний город останавливается, предельно фиксируя момент исчезновения истории. Возможно, это и есть та самая точка, в которой человек обретает возможность отстранения, соотнесения себя с миром в целом, с настоящей историей - как тотальным процессом, а не фабрикой свежих новостей? Общество, с его условностями, синдромами и давлением на личность, мягко и бесшумно распадается на частицы, на бесконечное множество составляющих. О его объективном существовании продолжает напоминать лишь этот запах, букет испарений в автобусе или вагоне метро. Однако эта преходящая ненавязчивость не приносит искренней радости освобождения. Пройдет еще какое-то количество времени, и это недостоверное ощущение развеется, прервется в потоке «голой жизни». Но это все – осенью.
Этим летом случилась война, продолжавшаяся ровно 34 дня. Я слушал сводки по радио, жадно просматривал Интернет. История продолжалась. Где-то там, в это же самое время работала неутомимая машина событий. Первый день, второй, третий – война дарила лету невероятную интенсивность. Я выключал радио и выходил на улицу. Пребывание в городе, неторопливые прогулки, редкие ленивые разговоры – все это было, как будто ты даже не покидал квартиру. Chillout, мягкое погружение. Слишком мягкое, чтобы думать о чем-либо. Стоп. Думать, мыслить? Мыслить – вот что вырывало этот московский сезон-2006 из сонной недостоверности, из забвения и пустоты.
В жарком метро я читал Э.В.Ильенкова. Мужик с багровым лицом наступил на ногу, старухе уступила место девушка с крашеными волосами. Человек в галстуке с пустыми глазами. Мыслить.
«Мыслящее существо тем и отличается от немыслящего, что оно умеет действовать «по логике другого»…в то время как немыслящее существо действует только по своей собственной логике, повинуясь структурно присущему ему и строго специфичному закону, физически, химически или биологически закодированному в нем алгоритму».
Могу ли я рассказать, как я провел лето? Чем оно было для меня? И чем бы оно было, если бы меня вообще не было? Война закончилась тогда же, летом, в августе. Говорят, для ее продолжения найдется больше оснований, чем для прочного мира. Москва существует до сих пор. Для этого тоже есть свои основания, - так же, как и для выделения пота, крови, слез, блевоты, слюны с болезненным ореховым привкусом. Так же, как и для продолжения поиска точки оптимальной, утопической дистанции, с которой видимо и познаваемо каждое из событий и ощущений нашей общей жизни.
|
