|
|
|
|
|
Михаэль Леви
fr >>> / <<< все тексты
Михаэль Леви – родился в Бразилии, с 1969 года живет в Париже. Почетный директор по исследованиям CNRS (Национального центра научных исследований). Автор многих книг, последняя из опубликованных по-английски «The Theory of Revolution in the Young Marx», Chicago, Нaymarket, 2005.
1. Что из теоретического наследия марксизма ушло в прошлое, а что сохраняет актуальность?
Суть мысли Маркса, по моему мнению, остаётся актуальной: его философия праксиса, материалистический диалектический метод, критический анализ капитализма – в особенности товарного фетишизма – как бесчеловечной и отчуждённой системы, его понимание истории как борьбы классов и проект революционного преобразования мира – коммунизм.
Отошли в прошлое уступки позитивизму и идеологии прогресса, малокритичное видение развития производительных сил, иллюзия неизбежного движения истории – «с необходимостью естественных законов» – к социализму.
2. Каковы основные теоретические проблемы, которые надо решить марксизму сегодня?
Главная теоретическая проблема, которую сегодня должны решить марксисты, это проблема, возникшая в результате планетарного экологического кризиса.
Кризис этот подтверждается марксистским анализом экспансионистской природы капитала, его стремления к мировому господству, склонности к разрушению окружающей среды. Но этот кризис требует того, чтобы марксисты критически пересмотрели своё наследие, освободили его от шлаков продуктивизма: социалистическая – или скорее экосоциалистическая – революция требует не только преобразования производственных отношений, но и производительных сил.
Следует руководствоваться замечаниями Маркса о Парижской Коммуне: рабочие не могут захватить капиталистический государственный аппарат и поставить его на свою службу. Они должны «сломить» его и заменить другой, совершенно иного характера негосударственной и демократичной формой политической власти. То же касается, mutatis mutandis, и производственного аппарата: по своей природе и структуре он вовсе не нейтрален, а поставлен на службу накопления капитала и неограниченного расширения рынка. Он противоречит императивам охраны окружающей среды и здоровья рабочей силы. Итак, его следует «революционизировать», радикально изменив. Для некоторых отраслей производства, например, ядерных электростанций, это означает, что их нужно «сломить». Во всяком случае, сами производственные силы должны быть основательно изменены. Конечно, очень многие научно-технические достижения играют важную роль, которую не надо недооценивать, но в целом систему производства следует подвергнуть пересмотру с той точки зрения, подходит ли она жизненным требованиям сохранения экологического равновесия.
В первую очередь это означает энергетическую революцию, замену невозобновляемых и ответственных за загрязнение и отравление окружающей среды энергоресурсов – уголь, нефть, атомная энергия – «мягкими» и возобновляемыми энергоресурсами: вода, ветер, солнце…
Но в целом должна быть преобразована вся совокупность способа производства и потребления – основанная, например, на индивидуальном транспорте и других продуктах такого рода, – всё, заодно с упразднением капиталистических производительных отношений и началом перехода к социализму. Под социализмом я понимаю оригинальную идею, общую для Маркса и либертарных социалистов, идею, которая не имеет ничего общего с так называемыми «социалистическими» режимами, которые разваливались начиная с 1989 года: речь идет о «конкретной утопии» – если воспользоваться понятием Эрнста Блоха – общества без классов и господства, в котором основные средства производства принадлежат коллективу, а основные решения по инвестированию, производству и распределению не брошены на произвол слепых законов рынка, элиты собственников или бюрократической клики, но находятся в руках всей совокупности населения, которая принимает решения на основе широкого демократического и плюралистического обсуждения. Планетарная цель этого процесса радикального преобразования межчеловеческих отношений и отношений между человеком и природой – изменение цивилизационной парадигмы, которая касается не только производственного аппарата и привычек потребления, но и места обитания, культуры, ценностей, жизненного стиля…
3. Кто представляет собой наиболее значительных марксистских мыслителей за последние десятилетия? В чем состоит их вклад в развитие марксизма?
Я восторгаюсь работами Кареля Косика и Иштвана Мешароша, произведениями великих английских историков-марксистов Э.П. Томпсона, Кристофера Хилла, Эрика Хобсбаума и Перри Андерсона. Думаю, вклад таких теологов освобождения, как Леонардо Бофф, Энрике Дуссель или Фреи Бетто, многое дал марксизму в Латинской Америке. В Латинской Америке вообще богатая традиция марксизма, нынешними представителями которой являются Эдуардо Галеано, Горацио Таркус и Адольфо Гилли, а также философы Карлос Нельсон Коутиньо, Леандро Кондер, Нестор Кохан и Боливар Эчеварриа. Во Франции после значительных мыслителей послевоенного периода Анри Лефевра, Ги Дебора среди нового поколения мы встречаем таких философов как Даниэль Бенсаид, таких историков как Энзо Траверсо и таких социологов как Филипп Коркюфф, которые обновили марксистские размышления.
Но я хотел бы воздать должное мыслителю, скончавшемуся в 1994 году, который был очень важным для становления нашего поколения: это Эрнест Мандель.
Эрнест Мандель был известен не только как главный теоретик Четвертого Интернационала, но и как один из величайших марксистских экономистов второй половины двадцатого века. При всём том, влияние его работ вышло далеко за рамки движения, основанного Львом Троцким, или круга ученых-экономистов.
Существует много причин притяжения, интереса и симпатии к его фигуре, свидетельства котором есть от Парижа до Сан-Паоло, от Берлина до Нью-Йорка и от Москвы до Мехико. Одна из них, несомненно, заключалась в революционно-гуманистическом измерении его работ.
Это измерение – один из объединительных принципов его мысли, красная нить, пронизывающая все его работы, идет ли речь об экономической дискуссии на Кубе, нищете Третьего Мира, марксистской политэкономии или сегодняшней революционной стратегии. Он соотносил любой вопрос, будь то экономический или политический, каждое событие, столкновение, кризис с глобальной точкой зрения, с борьбой за всеобщее и революционное освобождение человека. Его труд не замыкался в узких технических или тактических рамках, в экономическом или «политиканском» методе, он всегда выходил на более широкую, исторически-всемирную перспективу революционного гуманизма.
Вот почему его экономические произведения никогда не ограничены исключительно абстрактными силами и «экономическими законами»; они говорят о конкретных человеческих существах, об их отчуждении, эксплуатации, страдании – равно как и об истории их борьбы, отказе подчиняться господству капитала. Конечно, гуманизм Манделя не имеет ничего общего с модным в наше время туманным «гуманитаризмом». Для него, как для марксиста, будущее человечества зависит непосредственно от классовой борьбы угнетённых и эксплуатируемых.
4. Ваше отношение к проблеме диалектики в марксизме?
Не верю я в «законы диалектики», но считаю, что диалектика, как метод, пытающийся осмыслить историческую и социальную реальность как тотальность в движении, пронизанную противоречиями и разрывами, составляет отличительную черту марксизма. Не случайно ли, что одно из выдающихся произведений марксистской философии 20 века «История и классовое сознание» (1923) Лукача является попыткой восстановления марксистско-гегельянской диалектики внутри революционной политики? И случайно ли Ленин в условиях глубочайшего кризиса рабочего движения в августе 1914 года почувствовал необходимость прочитать «Логику» Гегеля, что глубоко повлияло на его понимание марксизма?
5. В 90-х годах было широко распространено мнение, что противостояние труда и капитала перестало быть главным конфликтом современных обществ. Согласны ли Вы с этим?
Я тоже убежден в фундаментальности конфликта между трудом и капиталом. Но если мы отгородим этот конфликт от других социальных противоречий, мы сведем марксизм к корпоративному «тред-юнионизму». Следует диалектически объединить конфликт труд/капитал с другими формами угнетения – национальным, гендерным (угнетение женщин), расовым, – а также с противоречием капитал/природа. Класс работников (в широком смысле – как индивидов, вынужденных продавать свою рабочую силу ради поддержания жизни) сможет стать «всеобщим классом» – с освободительным потенциалом – лишь в том случае, когда объединит свои усилия с борьбой женщин против патриархата, угнетённых меньшинств против расизма, порабощенных народов против империализма. Борьба против капитализма касается эксплуатации труда, но также – и этот пункт решающий – разрушения природы, разрушения, затрагивающего человечество в целом.
6. Какие связи существуют сегодня между марксистской теорией и массовыми движениями трудящихся?
Я верю в необходимость обмена, «перекрёстного опыления» между марксизмом и общественными движениями. Марксистская теория многое может дать этим последним, и она же в свою очередь способна обогатиться опытом движений коренного населения, экологических, феминистических, антирасистских, антиимпериалистических движений. Альтерглобалистское движение как раз есть такое место встречи, где может происходить такой обмен, в совместной борьбе против войны и капиталистического неолиберализма и с надеждой на то, что «другой мир возможен».
7. Как возможно существование марксистской философии в буржуазном университете? Каков Ваш опыт в этом отношении? Как может буржуазное государство согласиться на присутствие марксизма в таком «идеологическом аппарате государства» (Альтюссер) как университет?
Университет это не просто «государственный идеологический аппарат», но и место культурного, относительно автономного производства. В некоторых странах или в некоторые периоды истории эта автономия сводилась к минимуму или вовсе исчезала, университеты «вычищались» от всякой критической и в особенности марксисткой мысли. Но в других обстоятельствах они могут становиться главным местом разработки форм культуры, противостоящих гегемонии. Опасно замыкаться в «университетском гетто», в башне из слоновой кости чистой теории – как часто случается с университетскими преподавателями, пускай даже они считают себя критически настроенными.
Для марксиста теория не может быть отделена от практики, и университетский работник, как и всякий другой работник, должен быть вовлечён в борьбу партий, профсоюзов или движений против господства капитала. Мой личный опыт показывает, что между интеллектуальным трудом в рамках университета и политической деятельностью в антикапиталистической организации противоречия нет…
Перевод с французского - Андрей Репа
|
|
