|
|
|
|
|
|
|
Пьер Ламберт (1920 – 2008)
9 июня 1920: Родился Пьер Буссель, взявший в годы фашистской оккупации Франции псевдоним Пьер Ламберт.
1934: Вступил в организацию коммунистической молодежи, исключен, будучи заподозренным в троцкизме, после вопросов о пакте Сталина – Лаваля , следуя которому, Коммунистическая партия разрывала со своей антимилитаристской традицией. Присоединяется к троцкистам, которые активно действовали внутри группы социалистической молодежи Сенского департамента..
1936: После исключения «социалистической молодежи» Сенского департамент из Соцпартии, принимает участие в создании группы «Революционная Социалистическая молодежь».
1937: Вступает в ряды Генеральной Конфедерации Труда и одновременно в Интернациональную Коммунистическую партию, троцкистскую организацию.
1939: После правительственного указа роспуске двух троцкистских организаций Франции, переходит на нелегальное положение, работает в составе Международного Комитета за строительство IV-го Интернационала.
1940: Арестован и осужден на 13 месяцев заключения за подрыв безопасности государства. Совершает побег из-под ареста по дороге в тюрьму.
1940-1944: Принимает участие в восстановлении профсоюзного движения в рядах подпольной Генеральной Конфедерации Труда.
1944: Участвует в слиянии двух троцкистских групп, на базе которых создается PCI -Партия Коммунистов-интернационалистов, французской секции IV-го Интернационала. Становится членом ее Центрального Комитета.
1945: Возглавляет комиссию ПКИ по вопросам труда.
1950: Организует делегацию профсоюзных активистов в Югославию в целях установления правды о режиме Тито, который сталинистская пропаганда представляла как фашистский режим. Руководство Генеральной Конфедерации Труда, в которой тогда преобладающим влиянием обладала ФКП, исключает Ламберта из своих рядов.
1952: Возглавляет фракцию «большинства» ПКИ, которая отвергла политику Секретаря IV-го Интернационала Мишеля Пабло пропагандировавшего энтризм в Компартию, что по мнению «большинства», вело к подчинению дисциплине сталинистской бюрократии.
1953: Пьер Ламберт председательствует при создании Комитета за восстановление IV-го Интернационала.
1956: Участвует в формировании Комитета Связи за Рабочее Действие и Рабочую Демократию (CLADO), объединяющего левые группы, находящиеся вне компартии и соцпартии, а также рабочих, демократических и антиклерикальных активистов.
1958: Издает первый номер «Informations ouvrieres» - «Рабочих новостей» - органа открытой платформы классовой борьбы.
1961: После раскола Генеральной Конфедерации Труда Франции, вступает в ГКТ- «Рабочая Сила» ( «CGT-Force Ouvriere») и в течение нескольких лет является одним из представителей CGT-FO в организации социальной безопасности парижского региона. В этой связи играет важную роль в профсоюзном движении на национальном уровне.
1965: В связи с усилением организационной структуры во Франции, провозглашает движение «от группы к организации, а затем – к партии», провозглашает в 1965 году OCI – Организацию Коммунистов-интернационалистов, а в 1981 году – PCI) - Партию Коммунистов-интернационалистов
1980: Оставляет пост социальной безопасности в CGT-FO
1983-1984: Стимулирует дискуссию за переход к строительству рабочей партии и Интернационала, что выражается в создании Движения за Рабочую партию в 1985 году во Франции и открытой дискуссии на международном уровне.
1991: Результатом дискуссии явилось создание Партии Трудящихся Франции и Международного союза трудящихся и народов.
1993: Провозглашение воссозданного IV-го Интернационала.
1999, 2002 and 2006: Принимает участие в 4-м, 5-м и 6-м Конгрессах IV-го Интернационала.
16 января 2008: Скончался в Париже, похоронен на кладбище Пер-Лашез.
«Что послужило определению моей идейной позиции»
Воспоминания Пьера Ламберта о ранних годах своей политической активности.
«Моя первая в жизни попытка выражения политических взглядов произошла 6-го февраля 1934 года, когда мне было тринадцать с половиной лет. Мой старший брат, бывший служащий принял участие в демонстрации на Площади Согласия, организованной праворадикальными группами. В ходе манифестации произошли столкновения. Я сказал ему тогда, что он выступил совместно с фашистами
Затем, 12-го февраля началась всеобщая забастовка. Две колонны демонстрантов, одна, руководимая компартией, другая – социалистами, решили соединиться и идти вместе. Единство протестующих произвело на меня впечатление. Тогда я еще не знал о «теории третьего периода», в соответствии с которой компартия объявила социалистов «социал-фашистами».
Когда ты молодой, то руководствуешься зачастую импульсами и эмоциями. Нет сомнения, что в те годы ни политической культуры, ни политического воспитания у меня еще не имелось. Старшие товарищи, входившие в организацию коммунистической молодежи, вовлекли меня в кампанию протеста против увеличения срока службы в армии до двух лет. Мы развешивали на улицах лозунги, написанные красным: «Нет войне!» «Нет двухлетнему сроку службы!». Так началась «практическая политика».
В июне 1936 года французский пролетариат, сокрушенный в дни Парижской Коммуны, вновь вырвался на авансцену. Троцкий писал по этому поводу: «Французская революция началась», и я полностью был с ним согласен. 1936 год видел миллионные людские потоки на улицах. Это было время моей юности, когда люди тысячами вступали в компартию. Когда наступил июнь 1936 года, помню, это было солнечное, милое лето, появились лозунги, которые, как я это понял впоследствии, должны были отвлечь внимание революционного движения рабочих «Да здравствует радость!» «Да здравствует любовь!» Но для нас, тогдашней молодежи они соотносились с реальностью. Мир, казалось, был готов измениться. В 1936 году все мое поколение готово было подписаться под формулировкой лидера «Революционного Левого Течения» внутри Социалистической Партии Марсо Пивера «Возможно все», вне зависимости от того, соглашались мы с его политическими взглядами, или нет. Под заголовком «Возможно все» М. Пивер опубликовал тогда статью, в которой обосновал, что путем всеобщей стачки рабочий класс может добиться всего, в том числе, взятия власти. С этим соглашались даже рабочие «делегаты», которые большей частью агитировали за вступление в ФКП. Молодое поколение в целом было охвачено энтузиазмом. Действительно, «было возможно все», даже тогда, когда М. Торез от лица компартии заявил: «Нужно знать, когда вовремя остановить забастовку»
С конца 1936 года правые, вынужденные летом зарыться в землю, вновь подняли голову. «Croix-de-Feu», организация фронтовиков с полковником Ля Роком во главе, организовала собрание в рабочем районе Клиши. Члены компартии и левого крыла соцпартии организовали демонстрацию протеста, а группа активистов-охранников имела намерение выбить «фронтовиков» из занятого помещения. Вызванная полиция открыла огонь по демонстрантам, погибло несколько человек, в том числе активистка «Революционного левого течения» СП. Это не могло не вызвать ответной реакции, ведь правительство тогда возглавлял социалист Леон Блюм. Сразу после вся фракция собралась на экстренный митинг на рю Кадет. Шла дискуссия, оставаться в рядах соцпартии или нет. Я был за выход. Это был еще один этап становления моей политической позиции.
Второе, что было важным в становлении моего политического сознания, это майские дни 1937 года в Барселоне. Все спорили о сущности происходящего. Правы или не правы были барселонские инсургенты, поднявшие оружие для того, чтобы защитить завоевания рабоче-крестьянской революции июля 1936 года. Тогда я впервые в жизни выразил публично свой независимый взгляд на события. Я приветствовал восставших, думая, что они правы, поднявшись против сталинистов во имя спасения Испанской революции. Мои товарищи не согласились со мной. Должен признаться, я был очень горд когда, спустя несколько дней, прочитал, что Троцкий одобрил барселонское восстание.
В августе 1936 года, в те самые теплые летние деньки, 20-го числа я купил несколько газет: «Юманите», «Попюлер» и др., и расположился в сквере как читатель. Первое, что я увидел в «Юманите» - это потоки грязной клеветы на Зиновьева и Каменева. Начинался первый Московский процесс. Все это вызывало очень тяжелые ощущения
Таким образом, пять событий сформировали мою политическую позицию: февраль 1934, июнь 1936, первый Московский процесс, бойня в Клиши и барселонские события мая 1937 года».
«Классовая борьба и роль профсоюзов»
Безусловный сторонник взаимной независимости политических партий и профсоюзов, Пьер Ламберт считал, что профсоюзы занимают ключевую позицию в классовой борьбе и конструируют рабочий класс как класс. Ниже он вспоминает обстоятельства борьбы против принятия корпоратистского закона на референдуме апреля 1969 года.
«В начале 40-х годов, когда вместе с товарищами я был вовлечен в строительство нелегальных профсоюзов, у меня была возможность понять, что профсоюз, который соединяет рабочих различных политических, мировоззренческих и религиозных тенденций, не подменяет собой политической партии. Рабочие нуждаются в этих двух организационных формах, также как и во всех других, таких как коллективный договор, система общественной безопасности, которые объединяют пролетариев и сплачивают их как класс.
Передо мной не стояла необходимость давать отчет просталинскому аппарату профсоюзной верхушки о моей политической активности. Рабочие оказали мне доверие, и я чувствовал ответственность перед ними. Я считал необходимым давать отчет рядовым членам профсоюза, избравшим меня, а это были люди с различными политическими взглядами.
В любых обстоятельствах мы, члены Четвертого Интернационала, боролись в одних рядах со всем рабочим классом, помогая защитить его завоевания, социальные гарантии и те общественные институты, которые помогают рабочим сформироваться как социальному классу. Это было то, что мы называли политикой единого фронта. Безусловно, глупо организовывать единый фронт с самим собой, его нужно выковывать совместно с организованными рабочими и активистами, в том числе теми, кто имеет другие политические позиции, среди них и члены компартии, и реформистских организаций. Главное, чтобы в своей основе единый фронт защищал интересы рабочего класса.
Что произошло в 1969 году. За год до этого десять миллионов рабочих провели в мае-июне 1968 года всеобщую забастовку, протестуя против режима, возникшего в результате государственного переворота 1958 года. В апреле 1969 года президент Де Голль предложил референдум, имевший целью введение корпртатистского закона, который бы дополнил антидемократические организации, созданные в 1958 году. Корпоратизм – объединение труда и капитала пережил свое время рассвета при фашистских режимах Франко, Салазара и коллаборационистского правительства Петена в Виши. Референдум 1969 года угрожал самим основам демократии, так как предлагал создание таких структур, которые бы интегрировали профсоюзные организации в систему государства
Национальный Конгресс «Генеральной Конфедерации Труда – Рабочая Сила» (CGT-Force Ouvriere) состоялся за две недели до 27 апреля – даты деголлевского референдума. Я вместе с другими товарищами получил мандат делегата конгресса от нашего профсоюза. Своим участием мы были должны поддержать осуждение референдума, через который Де Голль хотел создать государственную систему ассоциации труда и капитала. Было необходимо объяснить участникам конгресса, что профсоюзы должны объединиться перед лицом корпоратистской опасности.
На съезде я выступил с речью:
«Товарищи, сегодня мы являемся первой организацией профсоюзов, которая созвала конгресс за несколько недель до референдума, и я полагаю, что та позиция, которую мы должны выработать, будет решающей. Мы должны быть и остаться организацией профсоюзов, федерацией профсоюзов, которая открывает единственно возможную перспективу для рабочего класса – сказать «Нет корпоратизму!», «Нет референдуму!», «Нет вовлечению профсоюзов в систему государства!» Сегодня представитель Генеральной Конфедерации сказал здесь: «Я осуждаю корпоратизм! Я осуждаю корпоратистский Сенат! Я осуждаю копоратистскую Региональную Ассамблею!» мы осуждаем это вместе с ним, но, наше осуждение должно быть выражено публично, потому что, референдум, это не просто электоральное мероприятие, в которое мы будем вовлечены. Речь идет о будущем профсоюзов. Это наши профсоюзы, будущее которых поставлено на карту! Это наши профсоюзы, которые они хотят изменить и уничтожить в конечно счете! Я думаю, что этот Всеобщий конгресс должен постановить: «Мы призываем сказать «Нет» на референдуме при любых обстоятельствах! Какие бы ни были обстоятельства, завтра мы должны выразить свое несогласие стать придатком корпоративистской системы разрушения профсоюзов. Также как мы сказали свое «Нет» в 1940 году! Это – главный пункт наших дебатов и нашего голосования, это - вопрос первостепенной важности! Это значит, какие бы ни были между нами различия по отношению к тем или иным проблемам, в настоящее время эти различия должны отступить на второй план перед вопросом выживания профсоюзного движения как независимого от любого государства, любого правительства, любой политической партии».
По окончании дебатов, как это обычно происходит, комиссия Конгресса, в которую мы входили, выработала резолюцию. В процессе выработки мы искали компромиссные формулировки, которые бы выразили общую позицию профсоюзной организации по этому жизненному вопросу – или защитить независимость профсоюзов – или интегрироваться в систему государства. В этих условиях Конгресс CGT-Force Ouvriere выработал резолюцию двух «нет»: «Нет» корпроатизму и «Нет» референдуму.
После конгресса CGT-Force Ouvriere другие профсоюзные организации провели свои съезды закончившиеся аналогичными решениями. В конечном итоге в ходе голосования на референдуме большинство высказалось против принятия корпоратистского закона».
«Пролетарская революция стоит на повестке дня»
«Русская революция – звено в цепи Мировой революции».
Выступление П. Ламберта в день 80-й годовщины Октябрьской революции в ноябре 1997 года.
«Движение к восстановлению системы частной собственности в бывшем СССР есть факт, который невозможно отрицать. Разрушение общественной собственности, приватизация государственной собственности идет тем же путем денационализации и уничтожения социальных гарантий, как и в других странах капитала. И там, и там цель одна – восстановление в полно объеме частной собственности на средства производства. Русская революция 1917 года была звеном в цепи мировой пролетарской революции. Ее шансы на выживание были тем больше, чем шире мировая пролетарская революция открывала бы дорогу к Мировой Республике рабочих советов, имеющих в основе подлинную рабочую демократию, выборность и сменяемость. Всему этому Сталин противопоставил в 1925 году «теорию социализма в одной стране». Разве коллапс СССР не является печальным, но, тем не менее, отрицательным ответом на эту лживую теорию? Теперь слуги известного дьявола, который манипулирует всеми госаппаратами мира, спешно перекрестили «свободный рынок» в «социально-ориентированную рыночную экономику». Но разве процесс разрушительной приватизации, трансформации в государства мафиозного типа и бывшего СССР, и всех других стран, находящихся под ярмом МВФ, Всемирного Банка, Евросоюза, правительств – ставленников «свободного рынка», не доказывает более чем когда-либо актуальность лозунга, на котором строилось все рабочее движение, начиная с 1-го Интернационала: «Отмена частной собственности на средства производства!» Этот лозунг впервые в истории начала реализовывать Октябрьская революция, которую большевики видели как первое звено в цепи мировой социалистической революции».
|
|
