|
|
|
|
|
|
|
Андрей Ляпин
Записки корпоративного диссидента
Часть 1
Работник – да, раб – нет!
Есть ли место демократии на рабочем месте?
Что случается с человеком, когда он/она переступает порог завода, офиса и любого другого места, где он является работником? Почему мы сразу меняемся, не чувствуем себя так же свободно, как в обычной жизни вне работы? Хотя для многих жизнь и есть работа, а промежутки между - это всего лишь дорога на и с, «отсыпание» в перерыве, забытьё от … работы. Должно ли так быть? Для меня это вопрос риторический, нет, конечно. И все же, почему на работе мы становимся как бы менее людьми, менее свободными? Почему смеемся над тупыми шутками какого-то болвана, только потому, что он наш начальник? Почему не смеем высказать собственное мнение, если оно отличается от начальничьего? Почему переступая через порог, добровольно складываем с себя часть своих прав: человека, гражданина и даже работника?
С одной стороны, есть формальная часть отношений, договор: приходя на работу, мы соглашаемся выполнять требования работодателя (правила внутреннего трудового распорядка, дисциплины, свои служебные обязанности, техники безопасности и т.п.).
С другой стороны, повсеместно присутствует понимание, что, придя на рабочее место, человек как бы утрачивает самостоятельность и свои права как независимой личности, а становится работником, т.е. поступает «в распоряжение» работодателя, своего начальника и тут же обменивает свои права на обязанности, получая за это плату. Т.е. как бы продает себя в рабство на 8 или более часов. Конечно, мы стараемся так не думать, еще меньше об этом говорим, но эта противоестественная ситуация и есть сущность наемного, несвободного труда. Но даже этот несвободный наемный труд не обязательно должен быть столь средневеково унизительным, как это часто бывает на наших рабочих местах.
Мало того, что работодатель всячески подчеркивает неравное, подчиненное положение простого работника перед начальством (служебный транспорт, парковка возле офиса, отдельные кабинеты и секретари, (много)-десятикратная разница в зарплате), такое положение воспринимается как нормальное самими работниками. В народном фольклоре типичные для России отношения работодатель-работник суммированы в пословице : «Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак». Такое феодальное правило до сих пор является квинтэссенцией корпоративной мудрости.
Между тем, в 21 веке наше законодательство, начиняя Конституцией и заканчивая Трудовым кодексом (не говоря уже о пока еще экзотических для россиянина Декларации о правах человека, Социальной хартии, Международных конвенциях) дает работнику как человеку, гражданину РФ, значительную защиту его прав и достоинства. Наша беда в том, что мы, во-первых, часто не знаем своих прав, а даже если знаем, не верим возможность этими правами воспользоваться. Например, согласно Трудовому кодексу РФ, работник имеет право работать в безопасных условиях труда, своевременно получать зарплату, гарантированный отпуск по графику и т.д. А как человек, каждый из нас имеет право на защиту чести и достоинства как личности, независимо от должности и места в служебной иерархии.
Но эти права так и остаются на бумаге, пока у людей нет воли ими воспользоваться. Почему на рабочих местах как бы свои законы: грубость и унижение достоинства, хамство и дискриминация, принуждение к труду и необеспечение безопасных условий работы?
Не потому ли, что ещё мало уважаем себя и привыкли бояться всемогущего начальства?
А это психология не свободного, самостоятельного человека, а раба, и этой рабской психологией пользуются в своих интересах руководящие нами эксплуататоры всех уровней.
В чем основная проблема простого работника на производстве и вообще человека на работе? В том, что он ничего не решает, ни на что не влияет и ничего не может изменить. За него решают что, где и сколько он/она будет делать, и сколько за это заплатят. Не устраивает? Ответ один – увольняйся. Между прочим, это тоталитаризм в чистом виде, что еще больше роднит наемный труд и рабство. Ведь человек – это, прежде всего, творческая личность, и когда его мнение ни на что не влияет, его творческий потенциал душится – он деградирует до уровня рабочей скотины. Но это эксплуататоров ничуть не смущает, наоборот: чем безвольнее и послушнее масса, тем ей легче управлять.
Вот почему любое проявление независимости, самостоятельного мышления и поведения, не говоря уже о протесте и отстаивании своих справедливых прав, вызывает в недемократической системе (а наемный труд как раз такая система) ожесточенные репрессии. Демократия же на рабочем месте, т.е. свободное и равноправное участие всех работников в решении вопросов, касающихся их работы, – и есть основная ценность, и цель профсоюза как независимой организации работников.
Но демократия нужна работникам, а начальству – нет. Без неё спокойнее: можно самим принимать все решения, а работники должны лишь исполнять.
Отсутствие демократии в корне противоречит интересам и самой природе человека, и поэтому работник, если он, конечно, не хочет окончательно превратиться в раба, оскотиниться, никогда не должен смиряться с таким положением. Напротив, нужно всегда помнить о своем человеческом достоинстве, своих правах как человека, гражданина, работника. Даже простое знание этих прав уже психологически и морально поднимает человека, а защита их и вовсе делает работника человеком, а не просто рабочей скотиной.
Осознав свои права и объединяясь для их защиты в совместной борьбе работники приобретают силу, расширяют свои возможности и влияние на условия труда и зарплаты т.е. приобретают контроль над своей жизнью. Такое независимое объединение рабочих и есть настоящий профсоюз – единственный инструмент реальной демократии для трудящихся в системе наемного (несвободного пока еще) труда.
Часть 2
Рабочие и офис – два параллельных мира
На нашем заводе, небольшом по меркам современной автоиндустрии, работает около 1300 человек. Из них собственно на производстве заняты 459 человек, т.е. где-то 1/3. Это и рабочие и менеджмент начиная с мастера и заканчивая начальниками производств – люди непосредственно производящие машины, основные «зарабатывающие» кадры, кормящие всех остальных.
Проблема в том, что «всех остальных» примерно в 2 раза больше, их труд лучше оплачивается, и он, конечно не в пример свободнее и легче.
Мне, офисному работнику этот контраст бросается в глаза: офис занимает практически 2 этажа: это десятки, даже сотни людей занятых учетом, продажей, рекламой, информационным обслуживанием, контролем над рабочими и управлением, бюрократическими функциями. Численность «офиса» постоянно увеличивается: там, где раньше достаточно было 1-2 специалистов, разрастаются отделы, притом что производить и продавать стали с каждым годом меньше.
На производстве же ситуация прямо противоположная: если в бригаде увольняется рабочий, его работу сделают остальные, и скорее всего нового человека сюда уже не возьмут (зачем, если и так справляются).
Фактически, говорить о коллективе завода нельзя, как бы ни пыталась в этом уверить корпоративная пропаганда. Есть два параллельных мира. Это проявляется в очень характерных «мелочах». Рабочий поставлен по сравнению со своим офисным «коллегой» в гораздо более жесткие условия: свободного времени всего 40 минут на обед и 2 перекура по 10 минут за всю смену, остальное время - механическая интенсивная работа под контролем надсмотрщиков, готовых наказать за малейшую провинность.
В офисе такого, конечно нет, люди могут сходить покурить, налить чаю, сходить попить кофе в буфет, да общаться никто особо не запрещает. Да и проконтролировать не так просто: вот сидит человек, смотрит в компьютер, что-то печатает, а что он делает, кто разберет? То, что где-то внизу, за ? средней офисной зарплаты трудятся «люди подземелья» здесь мало кого смущает.
Да и то сказать, у офисного персонала мало возможностей пересечься с рабочими: время прихода/ухода и обеденного перерыва разное, существуют отдельные входы в офисное здание и на производство, да и по пропуску рабочему фактически закрыт доступ на офисные этажи. Когда кому-нибудь из рабочих нужно пройти в офис (к расчетчице и т.п.) они сиротливо стоят около двери и ждут, когда их «пустит» какой-нибудь проходящий мимо представитель высшей офисной касты.
Так и сосуществуют, как бы независимо друг от друга эти два мира, хотя если подумать, 2/3 непроизводственных заводчан имеют работу и оплачиваются благодаря эксплуатации 1/3 производящих продукт. Эта 1/3, т.е. рабочие являются одновременно и самой важной, но и самой эксплуатируемой и бесправной частью завода. Так будет до тех пор, пока рабочие не осознают свою главную роль в производственном процессе и самой жизни общества и предприятия, которое гораздо легче переживет отсутствие половины «офиса», чем 1-2 бригад производственных рабочих.
Но вернуть себе подобающе место на производстве и в обществе трудящиеся могут только организованной борьбой.
|
|
