|
|
|
|
|
|
|
Томас Кэмпбелл
Письмо из левой рассылки
Публикуем письмо
американского товарища (живущего в Ленинграде и знакомого нам только заочно,
по рассылке левых художников, интеллектуалов и активистов "Что делать?"), с интересными и близкими нам рассуждениями.
Публикуется с разрешения Томаса, с сохранением некоторых особенностей его стиля.
...К сожалению, твое письмо напоминает мне те отказы от участия,
которые я очень даже регулярно получал от своих коллег-аспирантов,
когда я был профсоюзным активистом в Йельском университете. Мол, зачем
мне профсоюз? Зачем мне все эти пикеты, забастовки, митинги, петиции
декану и т.д.? Я же не рабочий на заводе, а ученый, преподаватель и
будущее светило американской науки! А мое рабочее место не на улице, а
за письменном столом, за компьютером, в библиотеке, в аудитории в
конце концов.
Так же часто эти же "отказники" выражали готовность, в случае
забастовки со стороны наших университетских рабочих и секретаршей, их
же "поддержать". На деле никогда не происходило так. Когда наши
товарищи из других йельских профсоюзов бастовали, эта мнимая группа
поддержки просто испарялась. Некогда им - наука зовет!
К нашим рабочим (в основном афроамериканцам и женщинам) присоединялись
на пикетах и акциях неповиновения не эти "либералы" (это слово я не
просто так ставлю в кавычки - среди них было не мало "карьерных"
марксистов и леваков), а мы, немногочисленные профсоюзные активисты из
рядов аспирантов. Из профессуры всего два старших профессора
(замечательные Hazel Carby и Michael Denning, они же жена и муж) и
всего один младший (David Graeber, известный антрополог-анархист: его
потом уволили за такой активизм) последовательно (словом и делом)
поддерживали и нас аспирантов и рабочих в нашей борьбе.
Так же помнится один случай, когда мы все-таки сумели провести
совместную забастовку. У нас (славистов, музыковедов, германистов)
каждый день шел совместный пикет с рабочими из йельской ТЕЦ. Одним
жутко холодным утром один из этих кочегарог попросил всех нас
собраться в круг и взяться за руки прежде чем запустить пикет. Он тут
же произнес молитву Господу Богу, прося последнего ниспослать нам
помощь в нашей неравной борьбе. От этого жеста некоторые мои коллеги
так взбесились! (Т.е., потом, конечно, вечером, за пивом в заведении,
куда эти рабочие никогда не ходят.) Я попытался коллегам объяснить, что
среди американских черных (и не только - я в такой же лютеранской
сельской общине вырос) церковь это не просто суеверная глупость, но и
моральная опора и порой весьма прогрессивная сила, особенно во время
борьбы за гражданские права. Но довести эту простейшую мысль до моей
пришлой евро-русской "левацкой" публики было мне не под силу. Они же
хотели участвовать в борьбе только с себе подобными.
Солидарность - это когда мы поднимаем задницу и идем туда, куда нас
не пригласили. Или, может быть, куда хотели пригласить, но не знали
как. Куда, где нам могут быть бесконечно рады и могут быть не до конца
приятно удивлены. Только самый черствый человек отказывается от помощи
в ситуации, когда на него наезжают и с трудом отстаивает свои права
против сильных мира сего.
Место левым - это на улице, на пикете, на митинге, в борьбе, в ясно
явленной, реальной солидарности со всеми теми, кто защищает трудовые,
человеческие и гражданские права. Это касается и левых художников.
Нечего говорить, что твое рабочее место не там. Твое рабочее место -
это везде, где идет классовая борьба. А идет она везде и все время.
Что касается маршей несогласных, возможно более сложная позиция - в
голове. Судя по описанию, в Москве все действительно сложно. Но -
надо тем не менее пойти. Это тем более так в
Питере, где в очередной раз местное полицейское государство
показало свой звериный оскал. ОМОН и милиция просто оккупировали весь
центр города. Это уже не говоря о том, как они вели себя в отношении
протестантов и прохожих.
Но возможно здесь я абсолютно не прав. Но ничего не делать (Что
делать? Нечего делать!) при такой массированной атаке на безусловное
право собираться публично и мирно выражать свое согласие и несогласие,
ничего не делать это автоматически, на мой взгляд, значит соглашаться с действиями
режима.
Конечно, плохо фетишизировать что-либо. Но от твоей "дефетишизации"
профсоюзного движения и истории этого движения, у меня голова
идет кругом. Во-первых, ты фальцифицируешь историю - которую, в
данном случае, писала не одна "рабочая аристократия". Во-вторых, ты
таким образом пытаешься присвоить чужую историю - мол, это все
пройденный этап. А где этот этап был пройден? В Российской Федерации,
что ли? В Советском Союзе? Даже там, где этот этап якобы был пройден,
он не был пройден на самом деле. Ты не видел никакой "генеалогии" в
натуре. Это случилось не здесь. В-третьих, ты ждешь от тов. Этманова
невозможого - чтобы он отказался от конкретной борьбы и
ответственности перед членами своего профсоюза ради чего? Ради участия
в художественной выставке?
А намекать, что ретроградные взгляды на "нерусских" более
распространены среди рабочих завода Форда, это не понятно что. В моем
долгом печальном опыте такие темные взгляды разделяет "свет русского
общества" - интеллихенция! - так же часто, как (если не чаще чем)
эти несчастные "индустриальные мужчины". Чего стоит только случай
прошедшим летом, когда местные представители этого сословия (муж -
видный театральный критик, жена - преподавательница английского и
немецкого; живут в одном доме с Басилашвили, дружат с иностранцами)
отказались от моего студента, его не увидев, лишь потому что его зовут
Мигель!
А разослал я статью Деготь просто потому, что она показательна.
Местная худпублика и пишбратство медленно осознают, что что-то идет не
так. Не поздно ли они доосознают?
Простите меня, пожалуйста, если я что-то не то писал.
|
|
