|
|
|
|
|
|
|
Илья Будрайтскис
Хороший-плохой-злой и «Кремль Инкорпорейтед»
«Триумф либералов», «поражение силовиков» - такими заголовками передовых статей дружно откликнулась на презентацию Дмитрия Медведева в качестве кандидата в президенты российская и западная пресса. Подобный энтузиазм легко объясним – российскому избирателю и мировому сообществу действительно было предложен наилучший визуальный вариант из всей мрачной колоды путинского окружения. На фоне хищных профилей Иванова, Якунина и им подобных Дмитрий Медведев выглядит привлекательно – не служил в КГБ, не причастен к «силовикам», не участвовал в погроме ЮКОСа. Американской и европейской элите он знаком по встречам в Давосе и «большой восьмерке» в Петербурге. В целом (хотя и неизвестно в точности почему) он воспринимается как «человек либеральных убеждений».
Со стороны Кремля этот выбор (по слухам, сделанный на высшем уровне еще в сентябре) несомненно, удачен. Во-первых, он не предполагает (по крайней мере, на первый взгляд) никаких неприятных новаций с непредсказуемыми последствиями, вроде изменений в Конституции или ужесточения политического режима. Во-вторых, выдвижение Медведева вырывает у либеральной оппозиции, столь раздражающей Кремль, важный пропагандистский козырь о «сползании России к авторитаризму». Ну, в самом деле, кто поверит в диктаторские амбиции такого приятного во всех отношениях человека? И, наконец, в-третьих, Медведев наиболее предпочтительный вариант для мировой элиты (быть частью которой – главное стремление российского правящего класса).
Выдвижение Медведева сразу от четырех партий четко обозначило нового кандидата как принципиально «непартийного», и, главное, ничем не обязанного «Единой России» после своего избрания. В этом отношении можно уверенно говорить о нем как о полноценном преемнике политического курса Путина, подвижной «управляемой демократии», где главное действующее лицо всегда будет иметь почти неограниченное пространство для маневров, политических рокировок и неожиданных решений. Тем не менее, полная архитектура режима после ухода Путина с поста президента продолжает оставаться неясной. Ведь главная проблема, стоящая сегодня перед правящим классом – не форсированное повышение рейтинга Медведева или безболезненное проведение выборов, а сохранение хрупкого баланса интересов разных фракций бюрократии и контролируемых ими госкорпораций. Фигура Путина на сегодняшний день принципиальна и практически незаменима для специфической системы связи государства и большого бизнеса, называемой в западной прессе «Кремль Инкорпорейтед». Газпром и Алроса, Роснефть и Аэрофлот – не просто государственные или полугосударственные кампании, но фактическая собственность тех или иных групп сподвижников президента. Позиции во власти, контроль над министерствами, постами в Администрации президента, региональными властями – вот единственные прочные гарантии сохранения этой собственности. Бюрократия и капитал переплетены между собой, связаны до неразличимости. В этом – главная сила и слабость современного буржуазного режима, основы которого были заложены Борисом Ельциным и развиты почти до логического предела Владимиром Путиным.
Такое положение позволяет эффективно консолидировать правящий класс, подавив любые претензии на самостоятельную политическую роль каждого отдельного его представителя, но ровно до тех пор, пока не встает вопрос о преемственности власти. Лояльность правящего класса абсолютна по отношению к Президенту, но не к институту президентства как таковому. Четкая связь Дмитрия Медведева с одним из кланов-корпораций, пусть и с самым значительным, делает его проблематичным кандидатом на пост президента для всех остальных. Вполне возможно, что ближайшее развитие событий вокруг мартовских выборов окажется не таким безоблачным, как это может показаться. В любом случае, даже если решение будет найдено – например, в перераспределении полномочий в пользу правительства, которое возглавит Путин, стратегически правящий класс и его политические институты вряд ли обретут стабильность.
|
|
