|
|
|
|
|
|
|
Александр Лехтман
Выборы в Венесуэле и перспективы социальной революции в Латинской Америке
К проходившим 3 декабря 2006 года выборам в Венесуэле было приковано внимание всего мира. Так или иначе, их итоги явились показательными для развития революционных процессов в Латинской Америке. Отрыв, с которым Уго Чавес победил правого кандидата Мануэля Росалеса, показывает уровень доверия населения к проводимому в стране курсу. Нужно отметить, что такая ситуация не вполне характерна для выборов в Латинской Америке, прошедших за последний год. В основном, откровенным либералам противостоят либо умеренно левые кандидаты, либо альтернативы нет вообще. Но вопрос даже не в конкретных кандидатах — но в той роли, которую играют народные массы в политическом процессе. Ведь нынешнее руководство Венесуэлы тоже не сразу пошло по пути национализации и сопротивления империализму.
Что представляла собой социально-экономическая политика Чавеса в первые годы его правления? В 1998 году 47% населения Венесуэлы жило за чертой бедности; на беднейшие 10% семей приходилось 0,8% национального дохода, а на богатейшие 10% семей — 36,5%. С помощью усиления контроля над нефтяной отраслью, Чавес попытался решить острые социальные проблемы, стоящие перед страной, начали развиваться экономические связи с Кубой, которая в обмен на нефть направила в страну десятки тысяч учителей и медицинских работников.
Деятельность Чавеса на посту президента в период 1998—2002 годов можно охарактеризовать как умеренные социальные реформы со стремлением к более справедливому распределению нефтяных доходов. В 2002 году был принят закон, увеличивающий налогообложение для нефтедобывающих компаний. При этом правительство Чавеса не отказывалось от рыночных механизмов, а также не предпринимало серьезных попыток национализации промышленных и нефтеперерабатывающих компаний.
Однако даже этот умеренный курс показался местной буржуазии, полностью связанной с интересами США, слишком радикальным. В ответ на принятие закона в 2002 году противники Чавеса инициировали военный переворот, в результате которого президент был смещен и арестован. Действия путчистов вызвали немедленную ответную реакцию населения: на улицы Каракаса вышли сотни тысяч сторонников свергнутого президента и направились к дворцу Мирафлорес. Несмотря на то, что генералитет был на стороне путчистов, подавляющая часть армии осталась верна Уго Чавесу и выступила на стороне народа. Переворот окончился неудачей, и президент под всеобщее ликование вернулся в Каракас.
Неудачный путч 2002 года обозначил рождение нового субъекта общественных изменений — обездоленных масс, ставших отныне единственной надежной опорой Чавеса и его «Боливарианского движения». С 2002 года Чавес перестал быть независимой фигурой, пытающейся найти шаткий компромисс между классами — он стал исполнителем радикальных народных требований. Одновременно преобразования, которые инициированные президентом Венесуэлы, вызывают резкое отторжение и противодействие со стороны буржуазии, что заставляет его действовать более решительно, ища поддержку снизу. Последовательное проведение общественных преобразований является основой его политического существования. Для него и его сторонников — это (в том числе и в прямом смысле) вопрос жизни и смерти.
После провала путча 2002 года буржуазия не может прибегать к открытым контрреволюционным действиям, опасаясь сопротивления народа. Это показали последние выборы и позиция Мануэля Росалеса. Очевидная победа Уго Чавеса разрушила надежды на возможную дестабилизацию обстановки в стране и вынудила оппозицию признать свое поражение. Однако буржуазия, так или иначе, вынуждена будет действовать, но искать для этого другие пути.
Именно поэтому сейчас для Боливарианского движения очень важно поставить вопросы о защите и развитии революции, и, в первую очередь, главный вопрос — о частной собственности. Большая часть сельского хозяйства Венесуэлы сосредоточена в руках немногих землевладельцев, в частных руках все еще остаются предприятия и банки. Этот слой капиталистов представляет реальную угрозу для революции. Уже сейчас крупные земельные собственники организуют отряды сопротивления революционной власти. Экспроприация буржуазии немедленно придаст революционному процессу новое дыхание, открыв дорогу к организации системы рабочего контроля и планирования. Так, уже сейчас на некоторых предприятиях рабочие начинают брать контроль над производством в свои руки, требуя от правительства поддержки в борьбе с собственниками. Осенью 2006 года был создан FRETECO, Революционный фронт рабочих оккупированных заводов. На учредительном съезде Фронта ключевым было требование экспроприации ТНК и сахарных капиталистов и передачи их предприятий под контроль рабочих, перевода производства на рельсы демократического планирования. Это первоочередные шаги, которые должны быть проведены в сахарной промышленности и в дальнейшем распространены на другие отрасли.
Необходимо понимать, что руководство Боливарианского движения, как и все это движение в целом, не является однородным. Оно включает в себя как радикальные силы, не боящиеся говорить о ликвидации частной собственности и рабочем контроле, так и умеренные, не желающие развития ситуации в этом направлении. Оппортунистические элементы в движении хотят оттянуть решение назревших для революции вопросов. Но если вопросы о буржуазии и собственности не будут поставлены самым радикальным образом, это может привести к самым плачевным для революции результатам. Речь Уго Чавеса, произнесенная им после победы на выборах, демонстрирует растущее понимание необходимости принятия движением открыто социалистической программы. Президент Венесуэлы призвал к созданию объединенной Социалистической партии, открытой для всех сторонников революционных перемен. Он прямо раскритиковал лидеров основных боливарианских партий, которые после выборов стали требовать части власти. Чавес заявил: «Эти голоса [полученные на выборах – ред.] принадлежат людям, голосовавшим за Чавеса!» И добавил: «Хотя они, по правде говоря, и голосовали лично за Чавеса, на самом деле они голосовали за социалистический проект, о котором Чавес говорил в течение нескольких предыдущих лет».
Кроме того, без поддержки других Латиноамериканских стран перспективы революционных преобразований в Венесуэле находятся под угрозой. Хотя страна стоит в авангарде противодействия неолиберальному курсу, навязываемому США, реальная альтернатива этому процессу может появиться лишь в результате союза народов Латинской Америки, ставящих своей целью осуществление радикальных социальных реформ.
Однако выборы, проходившие в регионе в последний год, показывают отсутствие революционных левых кандидатов, пользующихся массовой народной поддержкой. На выборах в Бразилии, проходивших в октябре 2006 года, в первом туре Игнасио Лула да Сильва лидировал с перевесом всего в 7%. Только выйдя во второй тур, он смог уверенно одержать победу над либеральным кандидатом Жералдо Алкмином. Несмотря на сохраняющийся огромный кредит доверия к Партии труда, Лула так и не приступил к более радикальным преобразованиям, в частности, к проведению земельной реформы, что было важной частью его предвыборных обещаний еще на выборах 2002 года. И это в стране, где по официальным данным, 56% культивируемых земель находится во владении 3,5% богатых собственников, тогда когда на долю 40% беднейших слоев крестьянства приходится всего около 1% земли. Нерешенность этой проблемы приводит к постоянным выступлениям безземельных крестьян. Лула обещает, что реформа будет проведена мирными средствами и в рамках закона, но эти слова уже не могут никого удовлетворять. В результате последних выборов движение безземельных крестьян активизировалось — к проведению земельной реформы присоединились требования отказаться от неолиберального курса и объединиться с другими странами Латинского Америки для противостояния США. Радикальные, антикапиталистические требования масс были четко озвучены Элоизой Эленой, кандидатом от новой Партии свободы и социализма, созданной два года назад активистами Партии труда, недовольными сползанием партийного руководства вправо. Отстаивая необходимость проведения земельной реформы и разрыва с МВФ, Элена смогла получить более 6 миллионов голосов избирателей.
На выборах в Чили в январе 2006 года лидер реформистской Социалистической партии Мишель Бачелет, выступающая за присоединение к Зоне свободной торговли, победила кандидата от правых Себастьяна Пиньеру с отрывом в 7%. В Коста-Рике, Перу, Эквадоре и Никарагуа ситуация в целом схожая — умеренные левые и либералы получают примерно равное количество голосов.
Иначе выглядит обстановка в Боливии, где президентом в 2005 году был избран Эво Моралес. Правительство страны, опираясь на поддержку Венесуэлы и Кубы, начало не только проведение реформ здравоохранения и образования, но и заявило в мае 2006 года о национализации нефтегазовой отрасли. Однако, что представляет собой эта национализация? Государство не полностью национализирует отрасль, а только оставляет себе 51% акций всех компаний. Реформа, хотя и прогрессивна, носит половинчатый характер. Моралес, с одной стороны, понимает необходимость реализации требований, диктуемых ему рабочими и бедняками, а с другой стороны, не хочет портить отношения с буржуазией и транснациональными корпорациями. Но лавировать у него вряд ли получится. Действия Моралеса, носящие явно антинеолиберальный характер, даже будучи половинчатыми, неминуемо вызовут противодействие со стороны капиталистов. И в этом случае только проведение радикальных экономических преобразований с полной национализацией нефтегазовой и горнодобывающей промышленности сможет обеспечить Моралесу поддержку со стороны рабочих и беднейших слоев населения.
Также интересна ситуация вокруг выборов в Мексике. Кандидат в президенты Андреас Лопес Обрадор, представляющий умеренно левую Революционно-демократическую партию, проиграл кандидату от консерваторов Фелипе Кальдерону с разницей в 0,6%. Начавшаяся в ответ компания против фальсификаций вывела на улицы сотни тысяч сторонников Обрадора. Самая крупная демонстрация в его поддержку прошла в Мехико в конце июля и насчитывала более 2 миллионов человек. Под давлением масс Обрадор оказался вынужден радикализировать свои требования и бороться за президентское кресло до конца. Несмотря на решение Федерального избирательного трибунала признать Кальдерона законным главой страны, Обрадор принял президентскую присягу на площади Сокал в окружении десятков тысяч людей. В своей речи президент от оппозиции призвал своих сторонников «начать строительство новой республики». Это действие — явный вызов государственным институтам. Кроме того, революционные события в Оахаке заставляют его поддерживать идею организации в Мексике Народных собраний, которую раньше он отвергал.
От того, как будут развиваться социальные преобразования в Венесуэле, сегодня во многом зависит будущее всего региона. Левые президенты, пришедшие к власти на волне недовольства политикой свободного рынка и беспределом корпораций, сами по себе способны лишь на умеренные реформы, не затрагивающие основу капиталистической системы. Лишь давление снизу сможет заставить их пойти на это. Именно этим ситуация в Бразилии или Боливии отличается от Венесуэлы, где открытая контрреволюция смогла дать толчок настоящей социальной революции. Но в этом, кажется, и состоит диалектика общественного прогресса.
|
|
