|
|
|
|
|
|
|
Даниэль Бенсаид
Пора определиться со стратегией
У французского философа Даниэля Бенсаида, революционного мыслителя из стана антикапиталистических левых, только что вышла книга «Похвала светской политике» – многослойный, комплексный вклад философа в контрнаступление обновленных левых, пытающихся вывести массы из непрекращающегося кризиса.
«Похвала» политического мыслителя наводит на серьезные размышления. В текущей ситуации «неолиберального авторитаризма» Бенсаид, не скрывая своего членства в Новой антикапиталистической партии (NPA), пытается обозначить актуальные полюса сопротивления. Он отделяет зерна от плевел, порой жестоко критикуя теоретиков, которые в своих попытках описать «гражданское общество», «движение за другую глобализацию» или «новый радикализм», создали теории, обрекшие эти движения на стерильность.
- Ваша последняя книга называется «Похвала светской политике» («Eloge de la politique profane») – звучит весьма загадочно. Что означает название?
- Звучит загадочно?
- Мне так кажется.
- Хорошо, тогда давайте разберемся. В первую очередь, это похвала политике, истинной политике в сегодняшней ситуации. Как говорила Хана Арендт, рыночные механизмы регулируются управленческим политическим режимом при отсутствии подлинного плюрализма. Это также похвала светской политике, сталкивающейся с повсеместным усилением религиозного начала в политике. Возрождение религиозности проявляется в американском крестовом походе «добра против зла». У Европы (в первую очередь у Саркози) тоже есть соблазн переоформить Европейский Союз в терминах христианства, исключив из него Турцию. Вот еще один пример: не знаю как в Испании, но здесь во Франции религиозная лексика все более настойчиво проникает в юридический дискурс. Осужденные обязаны не только отбывать свой срок, но и покаяться, т.е. признать, что все случившееся с ними – к лучшему. Это относится уже не к области закона, а к сфере религии.
- Вы также пишете о религиозном вторжении в область критики.
- Да, религиозное измерение четко прослеживается у таких мыслителей как Тони Негри с его аллюзиями на св. Франциска. В теории события Алена Бадью, в его теории возникновения возможного из ничего тоже есть что-то религиозное… Религиозный элемент распространяется, прежде всего, как говорится, «в народе», уничтожая классовый настрой. Наступление неолиберализма во многом разрушило классовую солидарность. Оно и сейчас продолжается. На место классовой солидарности возвращается практически исчезнувшая религиозная, общинная солидарность. Во Франции слишком большой акцент делают на исламском элементе, хотя на самом деле коммунитарный ренессанс наблюдается и в иудейских кругах.
- Обращаясь к мысли Беньямина, Арендт и Шмитта, вы анализируете существующее господство, затем исследуете возможности сопротивления и возврата Истории на путь эмансипации. Какие выводы – пессимистически или оптимистические?
- Я лишь пытаюсь ясно воспринимать политический момент. Во всех процессах до сих пор господствует дух поражения 80-х, когда исчезла сама идея эмансипации. Но в конце 90-х мы, несомненно, прошли некую поворотную точку. Движению за глобальную справедливость удавалось мобилизовывать сотни тысяч человек, организовывать форумы. И, тем не менее, мне кажется, что эти тенденции подводят нас к утопизму. То есть, идеи эмансипации, их возможности не проверяются на практике. Отсюда, употребление и злоупотребление такими терминами как «альтер», «иной», «иной мир возможен», «другая левая», «иная кампания»… Это позволяет избежать четкого определения, в этом есть незрелость… Я не пессимист и не оптимист. Думаю, нам просто необходимо пройти эту стадию, идти дальше и определять стратегию.
- И что произойдет?
- Нам нужно сконцентрироваться на идее, сформулированной Маркузе в 60-х: «можно ли разорвать порочный круг господства?». Меня весьма беспокоит тот факт, что общество становится все более одержимо культом потребления, а общество спектакля стало обществом насмешки... Полагаю, сначала нам следует найти формулы выхода из создавшегося положения. Одного сопротивления недостаточно, необходимо соотносить сопротивление с одной или же несколькими политическими силами.
- Тогда понятно, почему вы поддерживаете «Новую антикапиталистическую партию» (NPA) Оливье Безансено.
- Повторяю: необходимо соотносить сопротивление с одной или несколькими политическими силами. Сейчас появились переформатированные радикальные левые, способные взять власть в свои руки, что мы и наблюдаем в Латинской Америке. При анализе исторического поражения левых в ХХ веке важно понимать, что именно склеротичные и забюрократизированные левые стали причиной наступления неолиберального авторитаризма. Во Франции – NPA и Front de gauche, в Германии – Die Linke, в Португалии и Греции радикальные левые находятся на стадии подъема, а социал-демократия переживает упадок. О ситуации в Азии мы знаем меньше, но упадок воинствующего маоизма высвобождает силы, способные сформировать новую альтернативу.
- Да, но, судя по результатам выборов, подъем Фронта, NPA и Die Linke не компенсирует потери голосов традиционных левых.
- Нас до сих пор тяготит историческое поражение левых в 80-х. Мы так и не пережили его. Забег наперегонки со временем не выигран. Понятно, что возрождение радикальных левых не компенсирует упадок традиционных левых. Тем не менее, я вижу, что новое поколение активистов NPA существенно отличается от нас. У нас был идеал революции, у них – более практическое и трезвое видение борьбы, которой они отдают много энергии. Во Франции Саркози все еще продолжает свои неолиберальные контрреформы. Люди понимают, что если ему удастся достичь своих целей, то мы будем жить уже не в такой стране как раньше. Произойдет резкий отход от принципов солидарности и равенства, фундаментальных принципов с 1789 года.
- Опросы показывают, что кризис играет на руку Саркози.
- Да, но не забывайте, что за одним кризисом скрывается другой, более фундаментальный. Из него уже не будет выхода, так как в основе его лежит кризис ценностей. Неолиберальный авторитаризм распространяет идеологию рынка на все сферы человеческих отношений. Любой обмен он сводит к накоплению, что в современном сетевом информационном мире становится просто абсурдом. Неолиберальный авторитаризм измеряет неизмеримое, исчисляет неисчислимое, доводит процесс оценивания до смешного.
- Что побуждает к борьбе сегодня?
- Раньше религия истории учила нас тому, что, в конце концов, произойдет финальная схватка, и мы обязательно победим. Нам следует избавиться от подобных фетишей, от религии истории и принять неопределенность, воспринять светскую политику в качестве стратегического искусства.
- Нет желания назвать Саркози товарищем после его выступлений?
- Он поборник неолиберального авторитаризма. Суть в том, что безработица возымела непреходящий характер. Никто не знает, как отреагирует современное общество на кризис, когда больше нет резервной трудовой армии крестьян или структур семейной солидарности. Во время кризиса 30-х годов во Франции 35% населения составляло крестьянство, оно абсорбировало шоковые последствия кризиса. Сейчас 90% населения живут на зарплату. Как теперь отреагирует общество? Насколько возрастет уровень преступности, какие изменения произойдут в городском планировании?
- Может, все останется как есть?
- Неолиберальный авторитаризм не может долго продолжаться. Великое открытие Кейнса, если говорить о кейнсианском оздоровлении экономики, сейчас работать не может. Я недавно внимательно перечитал Кейнса. Он писал: для того, чтобы оздоровление экономики работало, необходимо однородное экономическое пространство, когда общественный капитал сразу же попадает в оборот.
- Как функционирует пропаганда дикого капитализма?
- Традиционные левые сами много сделали для того, чтобы неолиберальный авторитаризм занял свое теперешнее место. Например, они активно способствовали демонтажу общественных служб и социального государства. Современный кризис является кризисом ценностей, кризисом решений, так как отсутствует какая-либо альтернатива. Если вы согласны с тем, что из кризиса так просто не выйти, вы согласитесь и вот с чем: люди не осознают, что вы просто грабите социальное государство. Сознательность не обретается вдруг. Сейчас люди мечутся между страхом и гневом. Страхом перед будущим и гневом, вызванным несправедливостью.
- Могут ли слова подменять реальность?
- Произошла такая деградация демократической жизни, что в политике настало время рассказывать басни. Алистер Кэмпбелл, советник Тони Блэра, писал: «Цель – выиграть выборы, для этого люди должны услышать то, что они хотят слышать, следует лишь найти того, кто хорошо говорит о том, что они хотят слышать». А как же программа? Там посмотрим. В результате нет никаких дебатов, нет процесса убеждения, нет предложений и аргументов. Никакой демократии, одна демагогия. Перманентный плебисцит.
- Каковы формы так называемой биовласти?
- У Фуко «биовласть» – это обобщение, означающее рассеянный контроль над личностью, распространяющийся от видеонаблюдения до билетов в метро, от принятия и интернализации людьми необходимости стоять часами в пробках – до принятия того факта, что твой умственный досуг коммодифицируют, бомбардируя сознание рекламой, тобой же и оплаченной… Это и есть формы биовласти, она рассеяна и, вероятно, подобная тирания еще глубже проникает в сознание, чем старые дисциплинарные формы.
- Говорит ли это о бесполезности попыток избавиться от видеонаблюдения?
- Нет-нет. Наоборот. Я весьма ценю любые практики сопротивления. Они являются основой для зарождения Утопии, новых проектов, без них вообще ничего не будет. Проблема в авторах, которые теоретизируют об этих попытках, отворачиваясь от вопросов необходимости. Я не говорю: либо NPA, либо ничего, отнюдь. NPA – это лишь некая стадия. Если текущий кризис достаточно глубок, а я считаю именно так, то политику как таковую, профсоюзы и социальные институты ждут серьезные потрясения. Лет через десять ландшафт существенно изменится.
http://www.internationalviewpoint.org/spip.php?article1732
Перевод Дмитрия Колесника
Даниэль Бенсаид. Книга "Большевизм и 21 век", Москва, 2009.
http://www.vpered.org.ru/library12.html
|
|
