vpered.org.ru/comment106.html. - аналитика и комментарий.

1 мая в Англии и Уэльсе прошли выборы в местные органы власти. Конечно, главное внимание было приковано к Лондону, где выбирали мэра и городской парламент. Итоги выборов могут быть без сомнения расценены как серьезное поражение лейбористов: партия Блэра и Брауна потеряла большинство в ряде городских советов, провела всего 2 (из 11) депутатов по партийным спискам в городской совет Лондона, и, конечно, потеряла Кена Ливингстона в качестве мэра столицы. Массовое разочарование в лейбористах не привело, однако, к успеху крайне левых. К началу избирательной кампании коалиция Respect находилась в состоянии раскола. В ряде округов обе части распавшейся коалиции, выступившие с самостоятельными списками – Respect Renewal и Left list конкурировали друг с другом. Линдси Джерман, кандидат от Left list и SWP на пост мэра, которую поддержали также ряд других левых групп, набрала всего 0.68%. Шеан Берри, кандидат от Партии зеленых, которая также пользовалась поддержкой многих левых, выступила удачнее – 3,15%.

Шоком для многих оказался успех крайне правой BNP, сумевшей завоевать одно место в городской ассамблее Лондона. Тем не менее, простое сложение голосов, полученных левыми списками на городских выборах показывает, что единая коалиция смогла бы всерьез противостоять правым и добиться успеха. В некоторых округах на выборах в местные советы в Лондоне, Бирмингеме и Манчестере Respect Renewal получила более 10-15%.

Майские выборы в Британии в целом еще раз наглядно продемонстрировали крайнюю необходимость строительства серьезной политической силы, которая смогла бы дать действительную альтернативу лейбористам и правым. Раскол коалиции Respect, которая могла и должна была выступить именно в этом качестве, сыграл крайне негативную роль в преддверии выборов. В то же время, нельзя отрицать, что за ним стояли вполне объяснимые стратегические и тактические разногласия. Остается надеяться, что очередной печальный урок пойдет на пользу британским левым.

Ниже мы приводим статьи Криса Хармана и Сальмы Якуб, отражающие противоположные позиции в расколе Respect.

КРИЗИС В КОАЛИЦИИ RESPECT
Крис Харман, Социалистическая рабочая партия

Единственный член парламента от Respect, Джордж Гэллоуэй, спровоцировал начало внутреннего кризиса в коалиции, предприняв серию публичных атак против наиболее значимой левой группы внутри нее, Социалистической рабочей партии (SWP)(1). Первое же подобное выступление открыто обозначило серьезные организационные разногласия с Джоном Рисом, национальным секретарем Respect и одним из лидеров SWP. На самом деле, в основе этих разногласий была серьезная проблема постепенного поворота Respect вправо. Это было видно, например, из критики участия Respect в качестве одного из со-организаторов в конференции «В защиту борющихся профсоюзов», а также участия в Pride London (Марше за права геев, лесбиянок и бисексуалов).

В середине октября 2007 Гэллоуэй назвал SWP «ленинистами», которые пытаются контролировать Respect «методами русских матрешек». В частности, «русскими матрешками» и «членами тайной группы, проводящей демцентралистскую линию», были объявлены Пол МакГарр и Айша Али, двое активистов из восточного Лондона. Сторонники Гэллоуэя в одностороннем порядке заявили, что Джон Рис больше не является национальным секретарем Respect, а Линдси Джерман, координатор Stop the War Coalition, больше не является официальным кандидатом от Respect на предстоящих выборах мэра Лондона (несмотря на то, что до этого ее выдвижение было одобрено городской конференцией, в которой участвовало более 300 человек). Они также поспешили сообщить, что они не признают легитимной следующую отчетную конференцию коалиции. Против SWP был выдвинут целый букет необоснованных обвинений: мы пытались подтасовать результаты общей конференции, мы «блокировали делегатов» в Бирмингеме, мы голосовали за делегатов на «абсолютно нелегитимных собраниях» в Tower Hamlets ( район на в восточном Лондоне – прим.пер.) и так далее. Все эти обвинения насквозь фальшивы и напоминают о статьях в прессе времен «Холодной войны» или атаках правого руководства лейбористов на «троцкистов» в партии в 1960-е и 1980-е. Цель, которую преследовало выдвижение этих обвинений, заключалась в том, чтобы сломить оппозицию направлению, в котором Гэллоуэй последовательно пытается вести Respect – сдвигу вправо с той программной основы, на которой коалиция была создана четыре года назад. Как Гэллоуэй объяснял одному активисту, бывшему члену Компартии, в этом заключалась его личная «борьба против троцкизма». Вероятно, Гэллоуэй, использовал другие аргументы, когда привлекал на свою сторону таких людей, как Алан Торнетт (2)и Кен Лоач(3).

Наша партия, SWP, всегда имела хорошую репутацию среди остальных левых именно потому, что мы последовательно придерживались тактики «единого фронта», основы которой были сформулированы еще Лениным и Троцким в начале 1920-х. Это метод не имеет ничего общего с манипуляцией голосами или секретными собраниями. «Единый фронт» начинается с понимания того, что угнетение, война и расизм касаются каждого человека труда, в независимости от того, верит ли он в эффективность реформ, или в необходимость революции (как например, мы). Из этого следуют два важных вывода:

1. Серьезное сопротивление прямым атакам капитала зависит от максимально возможного единства. Революционное меньшинство не в состоянии самостоятельно построить по-настоящему массовое движение. Революционеры обязаны достичь соглашения с максимально широким спектром сил на основе самого минимального набора конкретных требований, даже и в том случае, если соглашение относительно долговременного решения невозможно в принципе. 2. В процессе борьбы за эти конкретные требования, в одном ряду с теми, кто верит в реформы, революционное меньшинство может и должно доказать на практике правильность своего подхода и своих идей.

Те, кто работал с SWP в таком едином фронте, знают, что мы никогда не скрывали наши политические взгляды, в то же время, уделяя исключительное внимание единству с теми, кто не во всем был с нами согласен. Любой активист, обладающий определенным политическим подходом, будь то революционер, реформист, или даже анархист, стремится отстаивать свою точку зрения внутри более широкого движения (даже если не хочет признавать это открыто), и собирать для этого вместе своих сторонников, формальным или неформальным образом. Гэллоуэй не смог бы организовать масштабное выступление против SWP внутри Respect, если бы не действовал, в том числе, через собрания «секретной группы».

Для нас всегда было важным, чтобы единый фронт, в котором мы принимаем участие, стал бы по-настоящему эффективным. Это можно было видеть на примере Anti Nazi League(4), с инициативой создания которой мы выступили 30 лет назад. Если бы SWP не нашла общий язык с самыми разными активистами по всей Британии, ANL никогда не смогла бы нанести такой сокрушительной удар по влиянию крайне-правого Национального фронта. Принцип единого фронта лежал и в основе нашего подхода к Respect. Когда в 2003 году более двух миллионов человек вышли на демонстрацию против войны в центре Лондона, у многих активистов появилось ощущение необходимости политического выражения этого колоссального протеста. Мы были абсолютно согласны с этим, призывая к созданию серьезной избирательной альтернативы слева от лейбористов.

Это объединение левых призвано было включить в себя не только революционных левых, но и разочарованных сторонников лейбористов, профсоюзников, мусульманских активистов, представителей движения за мир. Исключение Гэллоуэя из Лейбористской партии ускорило оформление этого политического проекта. Мы начали напряженную совместную работу для выработки общей платформы и общих минимальных принципов. Само название Respect несло в себе их прямое выражение – Уважение, Равенство, Социализм, Мир, Экология, Рабочее движение.

С самого начала мы ответственно относились к политическим дискуссиям, развернувшимся вокруг содержания Respect. Так, некоторые левые были настроены против целенаправленной ориентации на работу с мусульманскими общинами. Выступая против такой точки зрения, мы говорили о том, что ислам, как и христианство, всегда был сложным явлением, наполненным самыми разными смыслами и интерпретациями – в то же время, утверждения о реакционной природе ислама в наше время стали органичной частью расистской идеологии, используемой для оправдания империалистических войн в Афганистане и Ираке. Только начав на практике диалог с мусульманами, мы сможем оценить перспективы их радикализации и полевения. Серьезные возражения были также и против совместной работы с Гэллоуэем. Они основывались на том, что Гэллоуэй, например, никогда входил в парламентскую Campaign Group(5) левых лейбористов, он также не поддерживал требование зарплаты депутатов парламента не выше средней зарплаты рабочего. В 1990, во время знаменитого движения против подушного налога, Гэллоуэй возложил ответственность за насилие во время демонстраций не на полицию, но на «лунатиков, анархистов и экстремистов из SWP». Но для нас, летом 2003, было важно в первую очередь то, что Гэллоуэй был исключен из Лейбористской партии за свою антивоенную позицию. Для многих сторонников и избирателей лейбористов именно он стал символом оппозиции Блэру.

В избирательных кампаниях Respect мы стремились сформировать общие списки коалиции, состав которых отражал бы все многообразие сил, готовых бороться против New Labour и политики Блэра. Это означало в том числе и то, что в них были представлены кандидаты разных национальностей, пола и религии. Так, на выборах в местные органы власти в Бирмингеме в 2006, в числе пяти кандидатов Respect были две мусульманки, один мусульманин, чернокожая и белая активистка SWP. В лондонских иммигрантских рабочих кварталах Tower Hamlets и Newham SWP настаивала также на выдвижении и мусульманских, и немусульманских кандидатов. В результате Respect получила 26% голосов и три места в местном совете Newham, 23% и 12 мест в Tower Hamlets, и одно место в городском совете Бирмингема, которое заняла известная антивоенная и мусульманская активистка Сальма Якуб.

Но каждый электоральный успех Коалиции обострял внутри нее серъезные политические противоречия. Причем наиболее ярко эти противоречия проявлялись именно в тех округах, где Respect добивалась наибольшего успеха. Так, во время парламентских выборов 2005 года, Гэллоуэй в рамках своей собственной кампании в Tower Hamlets опирался на поддержку ряда лиц, не имевших никакого отношения к левым (например, собственника сети ресторанов и крупного торговца недвижимостью). SWP и другие левые внутри Коалиции активно критиковали этот подход.

Собственно, такая модель «коммунальной политики» активно используется и лейбористами, когда в округах компактного проживания национальных и религиозных меньшинств партией выдвигается кандидатура, поддерживаемая «лидерами общины». Политика, известная из истории США в связи с печально известным Tammany Hall, теперь снова появилась в лондонском Tower Hamlets. Так, накануне местных выборов 2006 года, двое сторонников Гэллоуэя, Азмал Хусейн и Абжол Миах настаивали на том, что в определенных округах кандидатами должны быть только мужчины-бенгальцы. Двое депутатов от Respect, выдвинутых в соответствии с этим требованием, позже вышли из Коалиции (причем один из них перешел к лейбористам), потому что их личные политические амбиции не были удовлетворены. Похожая ситуация имела место в Бирмингеме во время местных выборов 2007 года. Кандидат, поддержанный Сальмой Якуб, всего за три месяца до этого вышел из Консервативной партии и планировал участвовать в выборах против кандидата от Respect как «независимый». Когда же один из активистов SWP попытался оспорить его выдвижение, Сальма Якуб обвинила его в том, что у него «проблемы с кандидатами азиатского происхождения». В то же время, в Коалицию в Бирмингеме сразу же вступило 50 человек только для того, чтобы поддержать своего мусульманского кандидата. В итоге характер избирательных списков Respect в этом городе сильно изменился по сравнению с ситуацией за год до этого – теперь абсолютное большинство в нем составляли мужчины пакистанского происхождения.

У каждого последовательного социалиста нет другого выбора, кроме как открытого выступления против такого политического поворота. Именно так поступили члены SWP. Наше реальное "преступление" состояло в том, что мы отказались играть роль молчаливых «русских матрешек» для Гэллоуэя и его друзей.

Атака Гэллоуэя против SWP в середине августа 2007 началась после того, как лейбористы заговорили о возможности внеочередных парламентских выборов в течение ближайшего месяца. До этого он несколько раз говорил, что не будет снова выдвигаться в своем старом округе, и хочет выставить свою кандидатуру в другой части Tower Hamlets. Всем было очевидно, что Гэллоуэй будет строить свою кампанию не на классовых лозунгах, но представляя себя в качестве кандидата, поддержанного «мусульманской общиной». Чувствуя резко отрицательное отношение к такой позиции со стороны SWP, он первым пошел в наступление. Именно после этого произошло открытое столкновение внутри Коалиции на конференции по выдвижению кандидатов от Respect в Tower Hamlets, которое затем привело к открытому расколу.

Необходимо сказать, что Respect не была уникальным проектом попытки создания широкой политической альтернативы слева от социал-демократии. В последние годы мы могли видеть множество таких примеров – SSP в Шотландии, P-Sol в Бразилии, Красно-Зеленый Альянс в Дании, Rifondazione Communista в Италии, Левый Блок в Португалии, Die Linke в Германии, а также попытка выдвижения единого анти-неолиберального кандидата на президентских выборах во Франции в 2007 году. И Respect не был единственным подобным проектом, лидеры которого начали смещаться вправо. В Италии руководство Rifondazione поддержало левоцентристское правительство, проводившее неолиберальную политику. Большинство руководства шотландской соцпартии дало свидетельские показания на суде против своего наиболее популярного лидера, Томми Шеридана(6). Жозе За Фернандес, независимый левый активист, избранный в городской совет Лиссабона при поддержке Левого блока, вступил в соглашение с правой Соцпартией. Некоторые из лидеров немецкой Левой партии на востоке Германии участвуют в земельных правительствах, проводящих сокращения социальных пособий. Жорж-Мари Бюффе и Жозе Бове, антидемократично провозгласившие себя «едиными кандидатами» анти-неолиберальных левых на президентских выборах во Франции, затем поддержали Сиголен Руаяль во втором туре (а Бове даже предложил ей свои услуги в качестве советника). Агрессивные антисоциальные реформы, проводимые лейбористами и социал-демократами создают колоссальный политический вакуум слева, и революционным организациям явно недостаточно собственных сил, чтобы его заполнить самостоятельно. Именно это и создает основу для создания широких единых фронтов. Но то, что делает такой тип единого фронта по-настоящему значимым – привлечение к нему известных умеренных политических или профсоюзных лидеров, в то же время каждый раз закладывает в его основание потенциальные противоречия.

Гэллоуэй, например, никогда не скрывал своей приверженности реформизму. Он сказал как-то, что уверен в том, что лейбористское правительство было бы совсем другим, «если бы Джон Смит был жив»(7). В своих выступлениях на ТВ и радио он выражал свою приверженность «единству Великобритании», которому угрожает, по его мнению, правительство New Labour. Эти взгляды рано или поздно привели бы его к столкновению с революционными социалистами. То же самое можно сказать и о Бове во Франции, о Фернандесе в Португалии или Фаусто Бертинотти(8) в Италии. Так же, как LCR (Революционная коммунистическая лига) во Франции имеет другие представления о роли рабочего класса в борьбе за изменение общества, чем Бове или Бюффе, взгляды SWP отличаются от взглядов Гэллоуэя и лидеров «общин» в Tower Hamlets и Бирмингеме. Единства в борьбе против политического мейнстрима явно недостаточно, чтобы прийти к программному единству в борьбе за изменение общества. Значение этого урока еще, к сожалению, не понято до конца теми левыми, кто продолжает оставаться вместе с Гэллоуэем в «обновленном» Respect. Они очень быстро столкнутся с выбором между возможностью открыто выражать свою позицию и необходимостью не огорчать этим своих товарищей по Коалиции.

Тем временем большая часть Respect продолжит свою работу по строительству широкого левого спектра. Конечно, после раскола нам будет тяжело. Но мы уверены, что в ближайшем будущем развитие политической ситуации в Британии создаст новые возможности для проекта Коалиции Respect.

1)Социалистическая рабочая партия (Socialist workers party) – на сегодняшний день наиболее многочисленная и заметная организация крайне левых в Британии. У истоков партии стояла Группа вокруг журнала Socialist review, созданная Тони Клиффом и выделившаяся из Четвертого интернационала в 1951 году. В конце 1970-х влияние партии серьезно возросло после того, как SWP начала активно инициировать создание широких организаций, направленных на решение конкретных задач (например, Anti-Nazi League). В настоящее время численность партии – около 6 000. SWP выпускает еженедельную газету Socialist worker, ежемесячный журнал Socialist review и ежеквартальный теоретический журнал International socialism. В 2003 году SWP была одним из главных организаторов Коалиции против войны (Stop the war coalition, STWC), которая смогла вывести на улицы Лондона около 2 млн. человек на демонстрацию 15 февраля 2003 против войны в Ираке. Председателем STWC долгое время была Линдси Джерман, одна из лидеров партии. Другие лидеры партии – Крис Харман, Джон Рис, Мартин Смит, Крис Бамбери и др. Один из ведущих теоретиков партии – известный философ Алекс Каллиникос. В разное время членами SWP были известный литературовед Терри Иглтон, комедийный актер Марк Стил, экономист Нагель Харрис, солист группы the Redskins Крис Дин и многие другие. SWP является частью Международной социалистической тенденции( IST), объединяющей родственные ей группы в десятках стран мира.

2) Алан Торнетт – известный деятель профсоюзного и левого движения Британии, в настоящее время – лидер International socialist group ( британская секция Четвертого интернационала) и член руководства Respect.

3) Кен Лоач – знаменитый британский режиссер, придерживающийся революционных марксистских взглядов. Автор фильмов «Земля и свобода», «Хлеб и розы», «Ветер качает ячмень» и многих других. Лоач официально поддерживает Respect и Джорджа Гэллоуэя

4) см. 1 прим.

5) Campaign group – объединение левых депутатов парламента Британии от лейбористской партии. Один из принципов группы – зарплата депутата на уровне заработка среднего рабочего. Большую часть собственных зарплат депутаты – члены Campaign group перечисляют в профсоюзные фонды.

6) Томми Шеридан – известный шотландский левый политик, бывший лидер Шотландской социалистической партии(SSP), дважды избиравшийся депутатом шотландского парламента. В 2006г. правая газета News of the world, принадлежащая медиа-магнату Рупперту Мердоку начала кампанию против Шеридана, обвиненного в аморальном поведении. Шеридан подал в суд на газету, и выиграл иск, получив 200 000 евро в качестве компенсации. В ходе широкой общественной дискуссии вокруг «дела Шеридана», часть руководства SSP отказалась давать показания в пользу Шеридана. В 2007 году Шеридан вышел из SSP, основав новую организацию – Solidarity.

7) Джон Смит (John Smith) – популярный лидер Лейбористской партии в 1992-1994, сторонник традиционной социал-демократической политики. После его смерти в 1994 лидером партии стал Тони Блэр.

8) Фаусто Бертинотти – итальянский политик, в 1994-2006 – лидер Партии возрождения коммунизма (Partito della Rifondazione Communista), наиболее влиятельной, массовой и радикальной левой партии в Италии. В 2006 поддержал создание левоцентристского правительства Романо Проди и был избран председателем парламента.

КРИЗИС В RESPECT COALITION: SWP ДЕЛАЕТ ШАГ НАЗАД
Сальма Якуб

Признаюсь, что в тех многочисленных статьях, которые посвящены расколу в Respect, меня меньше всего интересует вопрос о том, кто и что сделал или сказал на том или ином собрании. Гораздо более интересно в этих статьях их политическое объяснение этих событий. Например, объяснение, которые дают в своих статьях два члена руководства SWP, Крис Харман и Мартин Смит. Я хочу обратить внимание на три ключевых аспекта дискуссий вокруг раскола Коалиции. Первый – постоянные заклинания против Исламофобии, заменяющие настоящую борьбу с ее причинами. Второй – примитивное, а потому неверное, понимание SWP соотношения динамики между национальным и классовым вопросами, и неверными выводами, которые делаются на этой основе. И, наконец, третий – как сохранить политическое единство проекта Respect, родившегося из оппозиции войне, нео-либерализму и расизму.

Лидеры SWP последнее время любят пугать окружающих призраком реакционных фундаменталистских сил, рвущихся к захвату Respect. В своей статье в декабрьском номере Socialist Review национальный секретарь SWP Мартин Смит утверждает: «Раскол усилит позиции исламистов в «обновленном» Respect, имеющих прочные связи, в том числе, с Jamaat-e-Islami (крупнейшей исламистской партией Пакистана). Я не думаю, что это сделает Коалицию привлекательной для социалистов».

Ему вторит Крис Харман, еще больше сгущая краски и добавляя мрачные подробности: « … некоторые из друзей Гэллоуэя в Исламском Форуме Европы связаны с Jamaat-i-Islami в Бангладеш… эта партия участвовала в вооруженном подавлении освободительного движения в Бангладеш в 1969, которое предшествовало отделению страны от Пакистана, в обоих странах и сейчас она использует прямое насилие против левых в университетских кампусах». Этот аргумент недвусмысленно указывает читателю вывод: консервативные исламисты готовы атаковать левых и внутри Respect. Подобные обвинения мы слышим уже далеко не в первый раз, они преследовали Коалицию практически с момента ее основания, в том числе и со стороны масс-медиа, поддерживавших войну в Ираке.

Но прежде, чем искать консервативных исламистов внутри Respect, необходимо для начала выяснить как они проявляют себя в британском обществе в целом. Вот мое мнение на этот счет высказанное в одной из статей около двух лет назад:

«Доминирующий характер радикализации мусульман в современной Британии приводит не к религиозному экстремизму или терроризму, но идет в противоположном направлении – к политическому диалогу в новой, радикальной и прогрессивной коалиции, которая смогла бы объединить мусульман и немусульман для поиска парламентских и внепарламентских стратегий для эффективной борьбы за перемены… появление этого нового и прогрессивного радикализма означает решительный разрыв с теми, кто стремится привести ислам в Британии к конфронтации с другими социальными группами британского общества».

В своей статье я также привела множество примеров участия мусульман в самых разных кампаниях и инициативах – от антивоенного движения до Европейского социального форума, от политических альянсов с Кеном Ливингстоном ( мэр Лондона – прим. пер.) до появления Respect.

По прошествии двух лет мы видим развитие этих процессов. Решение MCB (крупнейшей организации мусульман Британии – прим. Пер.) прекратить бойкот Дня памяти Холокоста, высказывания председателя MCB Мохаммеда Бари о том, что половая дискриминация «оскорбительна», и растущее взаимодействие MCB и Конгресса профсоюзов Британии показывают важность происходящих изменений. Реакционные и консервативные фундаменталисты конечно существуют, и их влияние продолжает расти с противоположной стороны. Но главная политическая траектория радикализации мусульман по-прежнему направлена в сторону прогрессивной политики.

Этот тренд находит свое яркое выражение в Respect, которая вбирает в себя значительное число мусульман, стремящихся сохранить свою исламскую идентичность, соединив ее с борьбой за социальную справедливость.

Верным признаком этой тенденции явилось отсутствие серьезного противостояния внутри Respect по линии светское/религиозное, которое характерно для остального общества. Это касается и вопросов о праве на аборт, гомосексуальности, гендерного равенства и религиозных школ. Для многих людей эти вопросы – дело их личной позиции и личной веры. Но мы не можем игнорировать и то, что каждая из этих проблем имеет важное политическое и общественное значение. И в этом контексте, аппеляция к праву на самоопределение, свободе и равноправию является чрезвычайно значимой. И если мусульмане требуют уважения к их вере и образу жизни, они должны точно так же уважать права и выбор других.

То, к чему мы стремимся – это создание альянса, основанного на универсальных ценностях справедливости и равенства. Внутри него есть место для любых идеологических (и теологических) взглядов. Но все участники такого объединения готовы защищать права и свободы каждого. Это альянс, основанный на признании необходимости социального прогресса. Внутри Respect не существует никакой мусульманской группы, желающей придать общей политической повестке Коалиции аромат законов шариата. Так же, как нет никаких признаков того, что члены Jamaat-i-Islami или какой-либо другой исламистской группы заинтересованы в «энтризме» внутри Respect. Со стороны SWP не было ни одного заявления об опасности исламизма внутри коалиции за все то время, что я занимала пост вице-председателя Respect. И нет никаких признаков, что такая опасность возникнет после ухода SWP. Характерно, что единственным исламским деятелем, который выступил на конференции обновленной Respect (Respect Renewal) , был Тарик Рамадан, наиболее модернистский и прогрессивный деятель в сегодняшнем европейском Исламе. Опасность нынешней позиции SWP – в повторении аргументов проимпериалистической левой, стоящей по колено в мутной воде исламофобии.

Уходят ли мусульмане Британии от борьбы против войны и расизма?

SWP полагает, что налицо отступление мусульман от радикальных политических требований, и Гэллоуэй лишь ищет, как приспособиться к этому повороту в сторону консерватизма. Они считают, что этот поворот происходит в связи с последствиями терактов 7/7. Это не соответствует действительности. Нет никаких признаков того, что радикализация мусульман под влиянием войны и исламофобии, идет на спад после попытки правительства инкорпорировать несколько заметных мусульманских фигур для смягчения их оппозиции к британской внешней политике или антиисламским кампаниям.

Горстка мусульманских лидеров, которая была вовлечена в эти игры, не имеет серьезной поддержки снизу. Политические выгоды, полученные лейбористами в результате «Маневра Брауна», очень быстро потеряли всякое значение. В то же время сегодня растет угроза нового наступления со стороны правительства на наши гражданские права, и нет никаких признаков того, что повестка правительства Брауна как-то влияет на снижение антиимпериалистических настроений среди британских мусульман. SWP пытается использовать в качестве аргумента заметное снижение количество мусульман, принимающих участие в антивоенных демонстрациях. Но то, что антивоенное движение, даже на пике своей массовости, не смогло предотвратить вторжение в Ирак, неизбежно повлекло за собой определенную деморализацию, которая распространилась не только в среде мусульман, но и во всем антивоенном движении. Численность демонстраций снижалась за счет растущей пассивности почти всех составляющих антивоенной коалиции.

Радикальное неприятие «войны с терроризмом» среди мусульман продолжает расти. Это в полной мере проявилось во время израильской агрессии в Ливане, несомненно, проявится снова при любом новом событии такого рода – например, усилении давления на Иран. Кроме того, значение мероприятий, организованных различными исламскими институтами, вроде Глобальной конференции Мира и Единства или «Ислам Экспо», продолжает расти и после 7/7, собирая десятки тысяч участников. Было бы большой ошибкой рассматривать снижение лишь одной из форм активности мусульман – участия в Коалиции против войны – как проявление общей тенденции к социальной пассивности.

Идет ли Respect на поводу у «лидеров общины»?

С подобным ошибочным анализом связаны и проблемы SWP с пониманием социального адресата Respect. Так, активист SWP Джон Молинье утверждает в своей статье, что «электоральная логика приводит Гэллоуэя к попытке представить себя в качестве защитников интересов всей «мусульманской общины», все, более превращая эту часть Respect в иждивенцев на содержании «общины», а фактически – мусульманского малого бизнеса».

Действительно, Respect обращается к мусульманской общине в целом. Большинство британских левых, а теперь и SWP, утверждает, что Respect сознательно ориентирована на поиск поддержки ценой политических компромиссов со стороны малого и среднего бизнеса «лидеров» общины. Если мы обратимся к актуальному анализу классового состава британских мусульман и реально существующих социальных отношений внутри общины, то легко увидим, что позиция SWP не имеет под собой оснований.

Прежде всего, абстрактно «классовая» позиция левых совершенно не учитывает того, как расизм затрагивает всех мусульман, независимо от их социальной принадлежности. Мусульманская община в Британии – одна из самых бедных и дискриминируемых частей общества:

- около 69% британских мусульман живут в бедности
- 35% мусульманских семей не имеют ни одного члена, имеющего работу. В целом безработица среди мусульман в 3 раза выше, чем в целом по стране.
- 73% детей пакистанского и бангладешского происхождения живут в своих семьях за порогом бедности (в целом по Британии – 31%)
- 32% мусульманских семей имеют стесненные жилищные условия. Как правило, британские мусульмане больше нуждаются в жилье, и гораздо чаще обращаются за получением социальных квартир.
- 28% молодых мусульман не имеют работы.
- 20% мусульман являются «самозанятыми» - часто на тяжелых и вредных работах.
Именно среди этих людей, в беднейших городских районах, Respect завоевала массовую поддержку. Эта поддержка пришла не от малого бизнеса - она шла непосредственно от бедноты, от тех, кто ежедневно находится под гнетом эксплуатации.

Нищета и расизм – вот тандем, который определяет жизнь британских мусульман. Независимо от своей социальной принадлежности, мусульмане постоянно сталкиваются с дискриминацией и предрассудками. Это такая же реальность для водителя такси, как и для владельца маленького бакалейного магазина. Растущий протест против расизма органично связывается в сознании мусульман с протестом против внешней политики западных стран, основанной на двойных стандартах. Отсутствие политического представительства британских мусульман до недавнего времени – прямое следствие социальной и экономической дискриминации общины. Лейбористы, получавшие на каждых выборов большинство мусульманских голосов, тем не менее, не делали ничего, чтобы как-то изменить положение этой части своих избирателей. И сегодня, когда мусульмане видят политиков, готовых действительно выражать их интересы, они дают им свою поддержку, независимо от того, являются ли эти политики мусульманами или нет. Одной из главных причин, почему, например, я получила поддержку мусульман в моем городе, является то, что я дала им возможность обрести чувство собственного достоинства. Этот призыв к обретению достоинства и уверенности в себе обращен ко всем мусульманам – и к безработным, и к владельцам магазинчиков, и к незначительному меньшинству их более успешных соплеменников.

Конечно, есть мусульмане, живущие в богатых предместьях в домах, которые стоят миллионы фунтов, и владеющие фирмами, в которых мусульманские бедняки работают за низкую зарплату и в исключительно тяжелых условиях. Однако я не думаю, что эти люди будут когда-либо голосовать за левые партии. В то же время есть часть бизнесменов, живущих и работающих в мусульманских кварталах, не оторванных от своих общин, которые имеют общий интерес со своими братьями и сестрами в борьбе против расизма, войны и за лучшее будущее тех депрессивных городских районов, в которых они живут вместе с большинством других мусульман. Именно в этих бедных районах – основная электоральная база Respect. И постоянное ощущение исламофобии побуждает многих мелких бизнесменов поддерживать нас. В основе нашего обращения к мусульманской общине в целом никогда не найдется место для правой, антирабочей политики.

Обращаясь к анализу SWP, мы не находим ничего, кроме редукционистской попытки свести все многообразие социальной реальности к голому экономическому интересу. Если это выглядит упрощенно и неверно в отношении поддержки Respect со стороны части малого бизнеса, еще более неверно это в отношении так называемых «лидеров общины». Ведь главная причина, по которой эти люди приобретают вес и влияние в общине – не их капитал, но их репутация.

Общины выходцев из Азии – это объединения иммигрантов. А каждый новый иммигрант старается поселиться там, где уже живут его родственники и земляки. В результате, большая часть мусульман, живущих в Бирмингеме или Tower Hamlets, имеют общее происхождение, восходящее к старым семейным связям сельских районов Бангладеш, Пакистана и Кашмира. Эти связи внутри общины приносят реальную выгоду – прежде всего, давая поддержку и возможность освоится на новом месте людям, жившим до этого в азиатской деревне. Значение этой поддержки сложно переоценить и она никогда не забывается членами общины. И люди, которые готовы ее оказать, приобретают большое значение и авторитет среди мусульман. Посторонняя критика этой системы патронажа, взаимопомощи, и базирующихся на них отношений, оскорбительна для многих наших сторонников и избирателей.

Конечно, многие лидеры общины часто злоупотребляют своим влиянием. Семейные и личные связи позволяют некоторым из них претендовать на контроль над сотнями голосов избирателей. Это также позволяет минимизировать реальные политические дебаты и, в худшем случае, способствовать прямой коррупции избирательного процесса. Тем не менее, существование этих отношений внутри общины – реальность, от которой нельзя так просто отвернуться. Семейные и клановые связи – не просто изобретение нынешних лидеров общин. Они восходят к традиционной социальной структуре Индии, Пакистана и Бангладеш и продолжают сохранять свое значение из-за важности взаимной поддержки в условиях миграции. Эта социальная реальность имеет очевидные положительные и отрицательные стороны. И часто она выражается в реальном давлении на членов общины, которому мы можем и должны сопротивляться, противопоставляя ему ясные и четкие политические принципы. Кампания Respect против досрочных голосований должна рассматриваться исходя из этого контекста. Именно по причине того, что семейные кланы внутри сообществ могли оказать давление на мусульманских избирателей, мы решительно выступили против голосования, когда многие мусульмане (в особенности женщины) заполняют избирательные бюллетени дома. Подобное «тайное» голосование перестает быть тайной от членов семьи, которые получают возможность – прямо или опосредованно – принуждать к выбору в пользу того или иного кандидата. Лидеры общин могут способствовать мобилизации на выборы, но их влияние должно заканчиваться при входе в закрытую кабину для голосования на участке.

Мы должны постоянно подчеркивать значение самостоятельного политического выбора, в том числе и своим собственным примером. Так, в прошлом году в Бирмингеме, в районе Sparbrook мы столкнулись с огромным давлением, когда выдвинули кандидата, происходящего из той же деревни в Пакистане, что и действующий депутат от либеральных демократов(LibDems). Respect был обвинен в том, что хочет расколоть пакистанские голоса. Нам говорили, что в этом округе мы никогда не добьемся победы. Кстати, те же самые люди из общины утверждали, что мы никогда не сможем победить, выдвигая кандидата-женщину. Коалиция Respect решительно сопротивлялась этому давлению, отказавшись снимать свои кандидатуры, и в итоге мы добились успеха в обоих случаях. Утверждения SWP относительно того, что Respect «обслуживает интересы малого мусульманского бизнеса», настолько явно демонстрируют их полную неосведомленность о реальном соотношении сил в мусульманских общинах, что способны ввести в заблуждение и своих собственных критиков слева.

Respect: политика ‘Tammany Hall’ и «карманных лидеров»?

SWP уверяет, что после последних предвыборных конференций в Бирмингеме и Tower Hamlets характер Коалиции Respect изменился и на них был явно обозначен сдвиг в сторону «от минимальных общих принципов … к электоральной привлекательности как единственному главному принципу». Они также утверждают, что политика Tammany Hall (т.е. оптовая покупка голосов этнических меньшинств) заменила для Respect политические принципы и привела Коалицию к коррупции и перерождению. Это – достаточно серьезные обвинения. И логично было бы затем ожидать доказательств в его пользу со стороны SWP. Также интересно было получить от них наглядные примеры того, как Respect отходит от своей программы, поддерживая войну или неолиберальные реформы, или хотя бы один конкретный факт злоупотреблений со стороны депутатов от Respect. Попытки SWP постоянно провести параллели между Respect и практикой аппарата американской Демократической партии – известной как Tammany Hall – просто смехотворны. В течении десятилетий Tammany Hall играла ведущую роль в управлении политикой и консервации избирательных предпочтений национальных меньшинств в таких городах как Нью-Йорк или Чикаго, используя подкуп, взятки и патронаж. Такая политика могла быть основана только на злоупотреблении властью – то есть тем, чего нет по определению в мусульманских общинах Британии. Нет ничего общего между политикой Tammany Hall и стремлением к самоорганизации бедных и дискриминируемых мусульман Британии. Tammany Hall – система колониального типа, созданная с целью сохранения политической власти в руках большого бизнеса. Respect – инструмент борьбы за равенство и справедливость против интересов крупного капитала. Марксисты из SWP, казалось бы, должны видеть разницу.

Любые сообщества создают организации для защиты своих интересов. Я не вижу никаких причин – кроме невежества и предрассудков – почему именно этнические меньшинства порицаются за попытку создания такой организации, учитывая то, что именно они сегодня являются одной из самых бесправных частей британского общества. Конечно, коррупция существует и внутри мусульманской общины, и в течение многих лет мы были свидетелями того, как лидеры общин и их влияние служили объектом покупки со стороны крупных партий. И мы должны решительно выступать против такой практики, вплоть до вмешательства национального руководства в дела местных организаций, если факты подобной коррупции имели там место. До раскола я была не против предложений SWP о введении более четких и строгих условий членства в Respect и более жесткого контроля руководства над процессом выдвижения кандидатов.

Тем не менее, вместо реализации на практике своих предложений по демократизации структуры Respect, SWP предпочли с помощью закулисных маневров переигрывать результаты предвыборных конференций там, где члены их партии не были выбраны в качестве кандидатов. Налицо преобладание двойных стандартов со стороны наших бывших партнеров по Коалиции. Со одной стороны, SWP постоянно жаловались на кандидатов Respect, которые призывали на предвыборной конференции поскорее «завершить собрание», когда SWP было в явном меньшинстве. В то же время, там, где расклад сил был в пользу SWP, они сами предпочитали не затягивать процесс выдвижения кандидатов, а затем публиковать мажорные отчеты о «прекрасной мобилизации» на ту или иную конференцию.

SWP, имеющая за плечами пятидесятилетний политический опыт, участвовала в создании Respect как состоявшаяся и хорошо организованная партия, имеющая аппарат, освобожденных работников и централистскую культуру принятия решений. Обладая хорошо работающей структурой и подготовленными политическими кадрами, которыми не обладали остальные части Respect, SWP изначально обладала огромным потенциалом влияния на массы неопытных новых сторонников Коалиции.

Но когда стало понятно, что главная база Respect – мусульманские общины, в которых влияние SWP было минимально, они вынуждены были все больше прибегать к интригам и закулисным маневрам, чтобы сохранить свое положение в руководстве Коалиции. Продвигая в местные комитеты Respect своих подготовленных активистов, проводя местные собрания по заранее подготовленным планам, они могли протащить принятие практически любого нужного им решения. Новые члены Respect, в конце концов, просто научились переигрывать SWP в их же собственной игре – умении «завершать» любое собрание в нужный момент и с нужным результатом.

Любой политический раскол, несмотря на «победу» той или другой стороны, всегда временно вносит нездоровую динамику во внутреннюю жизнь организации. Модель широкой коалиции, возможно, немного смягчила его последствия внутри Respect. Тем не менее, я думаю, что в будущем мы должны все больше стремится к строительству Respect как политической партии. И уже сейчас мы должны ясно показать, что Respect – не временный аморфный проект, созданный для участия в выборах.

Заключение

Я не считаю, что за прошедший год мои представления о главных принципах Respect, основанных на оппозиции расизму, неолиберализму и войне, претерпели какие-то серьезные изменения. Среди тех, кто сегодня находится в руководстве обновленной Respect (Respect Renewal), я не знаю никого, кто не разделял бы также эти принципы. Значительная часть наших сторонников, разделяющая наши принципы, объединила их с лучшими традициями славного прошлого Лейбористской партии. Они с гордостью слышат слова таких лидеров Respect, как Джордж Гэллоуэй, бескомпромиссно и страстно обличающих империализм и расизм.

Многие наши сторонники, приехавшие в Британию из азиатских стран, и уже видевшие там самые отвратительные стороны политической коррупции, сегодня сталкиваются с ней опять – на этот раз со стороны Лейбористов Блэра и Брауна в Бирмингеме. Они смотрят на Respect как на силу, действующую исходя из принципов, а не корыстных интересов. И мы должны дорожить этой репутацией и защищать ее.

Мы должны создать разнообразную и богатую политическую культуру внутри и вокруг Respect, которая бы была значима для новых сторонников Коалиции, пришедших из разных политических, культурных и национальных традиций. Мы должны воспитывать новых активистов и лидеров внутри самой Коалиции. И думаю, начало издания регулярной газеты Respect – важный шаг в этом направлении. Я абсолютно уверена в правильности нашего политического выбора. И я уверена, что после раскола Respect выйдет действительно обновленным и более сильным.

Сальма Якуб (Salma Yaqoob) – ведущий активист движения против войны в Ираке, одна из основательниц Коалиции Respect. В настоящее время – заместитель председателя Коалиции, депутат городского совета Бирмингема, лидер Коалиции против войны (Stop the war coalition) Бирмингема и официальный представитель городской мечети.

Предисловие, перевод, примечания Ильи Будрайтскиса.