|
|
|
|
|
|
|
Сергей Вилков
На краю пропасти
Что есть грядущий мировой кризис? Не писал о нем только ленивый. Куда меньше представителей академического экспертного сообщества потрудилось внятно описать его структуру и предпосылки. Главная предпосылка экономического апокалипсиса – современный капиталистический уклад. Главный принцип – все работает за счет кредитов. Гигантский скачок производства, давший начало западному «обществу благоденствия», произошел именно тогда, когда в него благодаря кредитам стали непрерывно накачивать средства. Один собственник расширялся за счет прибавочной стоимости, извлеченной живущим на противоположном конце мира другим собственником из труда собственных рабочих.
Производство растет и обновляется. А чтобы новые технологии можно было окупить, требовались все новые рынки сбыта. В конце шестидесятых голов прошлого века передовым транснациональным корпорациям требовалось порядка миллиарда потребителей, чтобы сохранить статус капиталистической элиты. Однако эта цифра соответствует всему населению ведущих держав, которое далеко не во всей массе обладает уровнем жизни и покупательной способностью, достойными аппетитов своей буржуазии.
И уже в 71-м Северную Америку потряс дефолт, был отменен золотой стандарт для доллара. СССР помог тогда США сохранить статус-кво, обеспечив сырьевые поставки, сворачивая гонку вооружений, однако сам стал жертвой рыночной экспансии, когда его экономические барьеры рухнули в результате Перестройки. Мировой правящий класс должен был использовать весь мировой рынок, чтобы окупить инновации. На ресурсе постсоветского пространства и открывших свои границы «развивающихся» стран, ТНК совершили очередной технологический рывок.
Но пожар капитализма не затушить, подкидывая в него топливо. Тем самым этот экономический строй вплотную приблизился к своему естественному пределу. Сегодня, чтобы окупить следующий шаг промышленного прогресса, а значит, как минимум, сохранить капитал, транснациональной буржуазии требуются 10-12 млрд. потребителей. Откуда их взять на Земле, не знает даже Билл Гейтс.
Поэтому буржуазия тех же США стала высасывать все больше из уже имеющихся потребителей. Реклама непрерывно подстегивает спрос на одинаковые товары в разной упаковке, а колоссальное количество кредитов обеспечивает покупательную способность. В итоге среднестатистический американец живет в дол и оказывается не в силах расплатиться за приобретенные одновременно телевизоры, мебель и жилье. Но для кредитной системы США банкротство рядового потребителя подобно смерти. Она выстроена на бесконечной перепродаже займов. Если у банка нет денег, чтобы выдать кредит, он продает долги других клиентов следующему банку. Тем самым одна и та же бумага может провернуться десятки раз.
Ипотечные компании были уверены, что не прогадают, так как жилье можно всегда отнять у неплательщика, тем более оно постоянно дорожало. И вот в один прекрасный день недвижимость теряет спрос, а заемщик не может отдать долг. Банк терпит крах. Однако США продолжает выпускать все новые долговые бумаги на основе старых, ничем не обеспеченных. В результате объем долга, включая государственный, в Штатах составил размер четырех ВВП. Но выдавать кредитов меньше уже невозможно, ведь большая их часть идет на оплату старых. Экспресс финансового взлета разбился о непробиваемую стену.
Единственное что остается США – выбрасывать на рынок гигантские объемы ничем не обеспеченной валюты. На долларе построено 80% всех международных расчетов, а сами США производят 20 % и потребляют 40% мирового ВВП. Если ничего не стоящий бакс перестанет быть мировой валютой, спрос на товары в глобальном рынке упадет на одну пятую. Катастрофы такого масштаба капиталистический мир еще не знал.
Как изящно выразился популярный либеральный экономист Алан Гриспен: «В последние пять лет риск становится все более недооцененным, поскольку рыночная эйфория, подстегиваемая беспрецедентными глобальными темпами экономического роста, стала приобретать кумулятивный эффект». Проще говоря – за что боролись, на то и напоролись.
Будучи в Москве, глава МВФ Родриго де Рато успокаивал российских финансистов: «Пока не ясны дальнейшие угрозы для роста мировой экономики в связи с масштабным падением мировых рынков в августе-сентябре. Очевидно, последствия кризиса проявятся в 2008 году, и прежде всего они коснутся США».
Однако не воздержался господин де Рато и от доброго пожелания лечить мигрень декапитацией: «У нас есть некие опасения по поводу смягчения в последнее время вашей бюджетной политики. После марта 2008 года вам нужно создавать крепкий ненефтяной сектор, улучшать инвестиционный климат, продолжать банковскую реформу и реформу ЖКХ, а также поскорее вступать в ВТО», - рекомендовал чиновник.
Родриго де Рато не мог не знать, что кризис неизбежен. Иные нострадамусы пророчили его еще в прошедшем октябре, однако, судя по всем, отправной точкой станут выборы в США, когда мандат доверия американского народа будет перепродан какому-нибудь демократу или республиканцу и финансовые власти в Вашингтоне смогут спустить рукава. Тогда возможные действия Штатов на краю обрыва подтолкнут за ними все, что тем или иным образом встроено в международные капиталистические структуры.
В России банки занимают деньги за рубежом (на сегодняшний день это 150 млрд. долларов), причем кредитуя ими даже не производителей, а потребителей, которые предпочитают зарубежные товары. «Фактически основную массу прибыли отечественные банки получают от простой операции — берут на Западе долларовые кредиты под 3–4% годовых, конвертируют их в рубли и выдают российским клиентам под 12–15% годовых» («Эксперт» 20 августа 2007 г). Производство США поддерживается через нас. В случае кризиса в США наши банкиры не смогут расплатиться с западными. А это означает дефолт 98-го года в квадрате. Ведь даже пресловутый Стабфонд, эти выжимки из общенационального достояния, обеспечены ценными бумагами американских компаний. При этом из-за понижения спроса рухнут цены на нефть и газ. И тогда Россия, которая на 50% зависит от импортного продовольствия, не сможет закупить самые необходимые товары. Те доли нефтяных доходов, которые проходят через сито акционерных отчислений и коррупционного вампиризма, идут на оплату бюджетникам и сдерживание роста цен. Как только цены на нефть упадут, 60% россиян проваляться в нищету.
Политические последствия подобных изменений мало совместимы не только с сохранением правящей элиты, но и с дальнейшим использованием рыночных механизмов. Может быть поставлен вопрос о всеобъемлющей национализации и прямом политическом контроле снизу, что будет куда более эффективным средством спасения, чем любой «антикризисный менеджмент» путинских последышей.
Только что в России прошли президентские выборы. Ни одна из предвыборных кампаний не затронула вопроса спасения отечественной экономики от мировых потрясений. Просто политическая и финансовая элита существует на теле современной российской экономики тем же паразитическим образом, что и транснациональный капитал. Общественное вмешательство в механизмы рыночного передела для них в равной степени опасно.
|
|
