|
|
|
|
|
|
|
Кирилл Медведев
Господин Калягин, Брехт вам не тетя!
Вечером 24 января около московского тетара «Et cetera» состоялся (в моем лице) одиночный пикет Социалистического Движения >ВПЕРЕД>> в связи с премьерой спектакля по пьесе Бертольда Брехта «Барабанный бой в ночи».
Сайт театра так анонсирует постановку: «Малоизвестную пьесу немецкого драматурга ставит недавний выпускник Сергея Женовача - Уланбек Баялиев. Содержание можно пересказать одной фразой: любовь на фоне революции. Как всегда у Брехта, события происходят в вымышленной стране, однако каждое следующее поколение узнает в его пьесах реалии своего времени. В России пьеса практически не имеет сценической истории, да и в Германии ставилась нечасто. Дело в том, что от нее отрекся сам великий Брехт, считавший ее своей неудачей. А все потому, что его герой - простой солдат по имени Краглер - променял идеалы революции на тихую жизнь с любимой женщиной. Уланбек Баялиев уверен, что пьесу надо реабилитировать».
Вскоре после начала пикета ко мне подошел охранник театра и спросил, что я здесь делаю и по какому праву. Я объяснил, что имею полное право проводить здесь одиночный пикет без каких-либо разрешений и уведомлений. Поняв, что юридическим путем решить проблему не удастся, охранник передал по телефону что-то о необходимости вызвать «двух бойцов», после чего, вероятно, решил, не дожидаясь подкрепления, решить проблему своими силами: «Иди отсюда на хуй, а то получишь пиздюлей». Надо сказать, что этот человек (как позже выяснилось, его звали Серега) вовсе не соответствовал расхожему образу брутального охранника - он имел то, что называют «интеллигентное лицо», очки, и напоминал скорее студента Финансовой Академии или юрфака МГУ. Каково же было мое удивление, когда, в ответ на мою логичную в этой ситуации фразу «Иди сам», Серега нанес мне удар в челюсть. Нас разняли подбежавшие журналисты и работники театра. Я продолжил пикет.
Второй справа - Серега
Вскоре из театра вышла женщина-администратор и вступила в разговор с журналистами. Она попыталась, как это обычно бывает, выяснить, кто заказал пикет, сколько за него заплачено, а затем начала просить журналистов не разглашать происшедшее. Одновременно она успокаивала не на шутку возбудившегося Серегу, который пытался вмешаться в беседу с возгласами: «Че он бизнесу мешает? Пиздюлей получить захотел?». В конце пикета администратор подошла ко мне и попросила прощения за ретивого охранника. Я посоветовал театру «Et cetera» внимательнее относиться к подбору персонала. Стоит добавить, что пока столичная буржуазная элита будет полагать, что вся мировая, в том числе левая культура, находится в ее полном распоряжении, такого рода казусы и проблемы для ее бизнеса будут неизбежны.
Пролетарский драматург в буржуазном театре (текст листовки)
Постановка в театре «Et cetera» пьесы Бертольда Брехта, знаковой фигуры для левого искусства и левого движения, – еще один признак деполитизации культурной сферы, еще один шаг к профанации и упразднению любой культурной альтернативы, аналогичный сегодняшним попыткам власти профанировать любую реальную политическую альтернативу, в том числе, левое и профсоюзное движение, продвигая стопроцентный рыночный фундаментализм за завесой из патриотической риторики и «национальных проектов».
Главный режиссер театра господин Калягин – типичный субъект такой политики – режиссер-функционер, с одной стороны, якобы борющейся с «театральной реформой» Грефа, с другой – сдающий под «коммерческую застройку» Дом Ветеранов Сцены в Петербурге; член фиктивной Общественной Палаты, принимающий у себя в театре президента со свитой, подписывающий письма против его личных врагов; председатель Союза Театральных Деятелей, целиком повторяющего коррумпированность и антидемократичность остальных властных институтов. Многообразная деятельность этого театрального босса лишний раз подтверждает взаимосвязь механизмов культурного производства с механизмами экономического распределения и политической власти.
Для художника быть частью этой системы - значит поощрять и укреплять ее, оправдываясь теориями «чистого искусства вне идеологии и политики». С такими представлениями всю жизнь боролся Брехт.
«Опера, драматический театр, пресса и другие мощные механизмы идеологического воздействия проводят свою линию, так сказать, инкогнито. В то время, как они уже с давних пор используют людей умственного труда (в данном случае - музыкантов, писателей, критиков и т. д.), … лишь для того, чтобы насыщать чрево массовых зрелищ, то есть используют их умственный труд в своих интересах и направляют его по своему руслу, сами-то люди умственного труда по-прежнему тешат себя иллюзией, что весь этот механизм лишь производное явление, не оказывающее никакого влияния на их труд, а только обеспечивающее резонанс их труду. Полагая, что владеют механизмом, который на самом деле владеет ими, они защищают механизм, уже вышедший из-под их контроля, - чему они никак не хотят поверить, - и переставший быть орудием для производителей, а ставший орудием против производителей, то есть против самого их творчества (поскольку оно обнаруживает собственные, новые, неугодные или враждебные механизму тенденции). Творцы становятся поставщиками. Ценность их творений определяется ценой, которую за них можно получить».
(из статьи Б. Брехта «Опера – но по-новому!»)
Газета.ру: «Жвачку – в бумажку» (премьера спектакля «Барабаны в ночи» в театре «Et cetera» омрачилась нападками леваков на Александра Калягина): http://www.gazeta.ru/culture/2007/01/25/a_1295416.shtml
|
|
